— Это естественно. Если честно, то меньше обращая на нее внимание. Может быть она мне и дорога, как хороший сотрудник, как исполнительная секретарша, но как женщина она лютая гиена. — Лина провела кистью по своей шее. — меньше слушай эту завистливую девку. Мерзавка никак не может смириться с тем, что лакомые куски никогда ей не достанутся. Так вот, на счет пункта и твоей работы. «Гувернантка» — мой особый вид добровольного признания себя рабой. По сути, я предлагаю тебе практически половые отношения со мной, выход в свет со мной, и еще я страдаю лунатизмом, но это не суть важна. К слову, ты не имеешь никаких прав на свободу до истечения срока нашего с тобой договора. Я запрещаю тебе контактировать с людьми, которых посчитаю недостойными, ты не имеешь никакого права покидать мой дом пока я нахожусь в «Ма Бэккер», а впрочем, ты будешь здесь со мной. В твои обязанности входит: первое — обслуживание моих интимных прихотей в любое время суток. Я желаю получать доступ к твоему телу двадцать четыре часа в сутки, если, конечно же, сама этого захочу. Второе — одно из самых важных правил — это твой стиль, твой запах и макияж. Забудь о брюках, забудь о футболках и рубашках. Впредь, ты должна будешь надевать платья, которые я куплю тебе, обувать туфли без каблука и краситься, как захочу. В плане макияжа, я не прихотлива. Твое нежное личико должно быть чистым, брови ухоженными, а губы иметь ядовито-красный цвет. На счет запаха… — Лина подошла ко мне ближе и склонилась над шеей. — желаю, чтобы твоя нежная шейка источала запах малины. Я с ума схожу, когда женщина пахнет ягодами. Третье правило, кстати, мое любимое. Во время моих важных встреч, если, конечно же, это имеется в виду деловых и проходящих в доме, ты должна сидеть у меня в ногах в красивом нижнем белье, и держать в руках стакан с моим напитком. Я понятно объяснила? Проще говоря, ты соглашаешься стать женщиной разделяющей со мной ложе, милашка. — улыбнулась Лина.
— Я даже не знаю. — замялась я. — это как-то…
— Кто тебе сказал о месте гувернантки? — спросила Лина облокотившись о гредушку кресла.
— Про место? А, Вика Елагина. — вздохнула я, но только поздно вспомнила, что это нельзя было говорить.
— Ах, вот как. — Лина хитро улыбнулась. — значит, ты с ней знакома?
— Не стану скрывать, но да. Она приходила в бар, где я танцевала, и сказала, что ты ищешь гувернантку, что я подхожу.
— Больше она ничего не сказала?
— Нет. — неуверенно пожала плечами я.
Извилистая дорога череды и событий всегда полна разными людьми, но жаль только того, что слезы не способны отмыть грехи. Лина ухмыльнулась. Медленно подойдя ко мне, она резко схватила мои скулы, вырвала договор из рук и облизнулась. В хищных глазах горел огонь азарта, а на губах исказилась сладкая, но такая устрашающая улыбка. Резкое замахивание и такой мягкий шлепок по моей щеке.
— Кролик, жаль тебя расстраивать, но тебе не удастся вернуться домой, поплакаться мамочке, что злая тетя Лина обижает тебя. Теперь ты моя ведь, и я буду делать, что хочу, а Елагиной мы завтра передадим привет. Если попытаешься ослушаться, сбежать, то я… — ее тонкие пальцы резко проникли в мои приоткрытый рот, и надавив двумя пальцами на мягкий язычок, она большим пальцем обвила мой подбородок. — сумею подставить тебя, а может и убить, но ты ведь будешь послушной девочкой?
Я нервно закивала головой. Тонкие струйки слез потекли предательски по щекам. Лина резко вынула свои пальца, и поцеловала мои губы с такой грубостью, что от боли свело скулы.
— Вытри свои влажные слезы…я не переношу женских страданий… — прошептала Лина.