Телесные же страсти суть: чревоугодие, прожорство, роскошь, пьянство, тайноядение, разные виды сластолюбия, блуд, прелюбодеяние, распутство, нечистота, кровосмешение, деторастление, скотоложество, худые пожелания и всякие противоестественные и постыдные страсти, воровство, святотатство, разбой, убийство по зависти или в неразумном раздражении, всякое телесное успокоение, удовлетворение хотениям плоти, особенно в здоровом состоянии тела, волшебства, ворожбы, чародеяние, гадания, предвещания, щегольство, легкомыслие, нега, страсть к нарядам, натирания лица, предосудительное распутство, игра в кости, пристрастная преданность мирским удовольствиям, жизнь плотоугодная, которая одебеляет ум, делая его оземленившимся и скотоподобным и никак не допускает возвести взор к Богу и к деланию добродетелей. Корнем же всех зол и, как сказал бы иной, первопричиною служат: сластолюбие, славолюбие и сребролюбие, от которых рождается все худое (2).
Истребляется же чревоугодие воздержанием, блуд – Божественной любовью и влечением к будущему, сребролюбие – сострадательностью к бедным, гнев – добросердечием и любовью ко всем, мирская печаль – духовной радостью, уныние – терпением, твердостью и благодарностью перед Богом, тщеславие – тайным деланием добродетелей и постоянной молитвой с сердечным сокрушением, гордость – тем, чтобы никого не осуждать и не уничижать подобно хвастливому фарисею, но почитать себя последним из всех. Таким образом ум, освободившись от сказанных выше страстей и вознесшись к Богу, еще здесь начинает жить блаженной жизнью, приняв залог Святого Духа и, по отшествии отсюда, с бесстрастием и истинным ведением поставляется во свете Святой и Блаженной Троицы, вместе с Божественными Ангелами сияя во все беспредельные веки (2).
СТРАХ
Если ты сделался сильным в добродетели, а ненавистник добра возбуждает некоторых людей к притеснению тебя, то не приходи в робость и не изменяй благочестию из страха человеческого, ибо
Не убоимся напрасного страха, такого страха, который не есть страх, потому что
Тать сам себе не дает сказать слова; прелюбодей не отваживается говорить громко. Тихо ведет речь свою тать, прелюбодей шепчет, сластолюбец часто говорит только взорами, боится собственных своих уст, чтобы безмолвно совершить грех, и вместо уст и языка выражает мысль движением бровей и ресниц. Итак, прелюбодеяние причиняет страх прелюбодею, воровство производит боязнь и ужас в тате. При всяком грехе совершающий грех чувствует боязнь, даже речь о грехе приводит его в трепет из-за опасения, что откроется грех. Сей безумец содрогается от собственных шагов своих, чтобы не услышал кто шума их и чтобы не открыли, не устыдили, не опозорили его. Услышит ли где голос, – стоит как камень; залает ли пес, – невольно вскрикивает от ужаса; тронется ли что с места, – торопливо бежит через окно; не в дверь идет он, но спешит как можно скорее спастись через стену, и хотя бы все ноги стали у него в ранах, не чувствует этого от страха. В него вошел и вселился лукавый и наполняет его страхом и ужасом; куда бы ни пошел он, везде перед ним ужасы и преткновения.
Если же тайное совершение греха столько страха поселяет в грешнике, то как велик будет ужас его, когда грех обнаружится? И если грех еще здесь ввергает грешника в такой ужас, то какое мучение произведет в нем, когда предстанет он Судие? И тать, и прелюбодей чувствуют стыд, когда видит их один человек, в каком же стыде должны предстать там, когда будут взирать на них и небо, и земля (2)!
СТРАХ БОЖИЙ