Читаем Синдром звездочета полностью

— Не сердце и не инсульт. У Верочки была аллергия.

— Вот такая, прям смертельная? — не поверила я.

— Представьте себе. Ей к морепродуктам на милю приближаться нельзя было.

— Не знала, что такое бывает… Но… простите, не запомнила ваше имя?

— Я Юля.

— Юля, а я-то тут при чем?

Девушка посмотрела на меня в упор, сжала челюсти и сделалась похожа на монголо-татарского воина. На Чингисхана, готового к завоеваниям.

— Где, по-вашему, в девять утра она могла угоститься морепродуктами?!

— О…

Я глянула в одну сторону, в другую. До конца улицы не было не только заведений общепита — вообще ничего, кроме забора с одной стороны и многорядной дороги с другой. И все же я сказала:

— В пяти минутах отсюда большой торговый центр…

— И фудкорт там начинает работу в десять, — перебила меня Юля. — А ресторан японской кухни и вовсе в двенадцать.

— А супермаркет открывается в восемь, там есть готовые блюда, наверное, и рыба тоже…

— Пфф, жареная путассу? — Девушка фыркнула и непримиримо тряхнула смоляными волосами. — Для Верочки по-настоящему опасны были креветки, но их она избегала как огня.

— Что вы хотите сказать?

— Причина смерти какая-то другая! А в больнице, разумеется, не стали разбираться. Написали — анафилактический шок, ведь у Верочки в карточке указано, что она аллергик. — Девушка притопнула ногой, отвернулась и коротко взмахнула рукой — кажется, стерла слезу.

— А от меня-то вы чего хотите? — спросила я с тоской, прекрасно понимая, что Ирка теперь от меня не отстанет — потребует расследования.

— Может, вы что-то видели? Или слышали? Что случилось с Верой перед смертью? К ней кто-нибудь подходил, она с кем-то общалась?

— Да я заметила ее, только когда она упала, — призналась я и посмотрела на часы. — Простите, не могу отсутствовать на рабочем месте дольше пятнадцати минут, мне срочно нужно возвращаться.

— Но…

Девушке-Чингисхану хотелось меня задержать, но аргументов она не нашла.

Я уже поднималась по лестнице в свою башню, когда смартфон в кармане дернулся, простреленный эсэмэской: «Позвоните, если что-то вспомните. Это Юля» — и номер телефона.

— И в самом деле, поразительно отзывчивый человек — охранник Василий, — пробормотала я, понимая, кто дал девушке-Чингисхану мой номер, имеющийся в базе.

Остаток дня я не скучала: пока правила доклады и лекции, усиленно размышляла, рассказывать ли Ирке о смерти Верочки. И если рассказывать, то что именно.

Может, ограничиться сообщением официального заключения — смерть от анафилактического шока?

Принять волевое решение я так и не смогла. Подумала, что заводить разговор о судьбе бедной Верочки не буду, но и не стану отмалчиваться, если Ирка сама об этом вспомнит.

Она, разумеется, вспомнила, хоть и не сразу.

Поначалу подруга пожелала выяснить, почему я невесела. Пришлось перевести стрелки на Микробосса с его придирками.

— А что он? А ты? А он тогда что? А ты что? — Ирка жаждала подробностей.

Пришлось перечислить поводы, по которым ко мне цеплялся Микробосс.

Мы сидели в том самом японском ресторане в торговом центре по соседству с моей работой. Архипов, явившийся вместе с Иркой, в суть моих обид не вникал. Он уткнулся в смартфон и серфил в Интернете. Я думала, что ему скучны мои жалобы, но ошиблась. Неожиданно Вадик сунулся к нам, прервав меня на полуслове:

— Смотрите! Я пробил его в сети. Твой Микробосс — автор самописной книжечки, называется не то «Полные штаны ежей», не то «Полная пазуха ужей»…

— Садомазо, что ли? — заинтересовалась Ирка.

— Нет, сказка. Я глянул — очень так себе. И, конечно, никто ее не печатает, один путь у чувака — самиздат. А тут ты, признанный автор сотни книг, изданных на пяти языках. Конечно, он обзавидовался! И захотел поставить тебя на место, желательно пониже, раз уж ему посчастливилось оказаться твоим начальником.

— У меня на иностранных языках только детские книжки выходили, — зачем-то напомнила я.

— Так и у него детская! А ее и на русском никто не печатает! — воскликнула Ирка.

— Короче, классическая история Моцарта и Сальери, — подвел итог Архипов и приобнял нас с подругой за плечи.

— Но-но! — Ирка вывернулась и погрозила ему пальцем. — Моцарт умер, а Ленка жива!

— Да и не Моцарт я, не то дарование, — справедливо заметила я.

— Ну, значит, это лайт-версия классической истории, где Моцарт пожиже, а Сальери совсем никудышный. Все остаются в живых, но суть конфликта и назидание потомкам все те же самые, — заключил Архипов.

А Ирка в связи с упоминанием Моцарта, который умер, точнее даже, был убит, конечно же, вспомнила то, о чем я бы предпочла забыть:

— Кстати! А как там наша упавшая девушка?

Мне захотелось застонать, но я, разумеется, сдержалась и честно сказала:

— К несчастью, она умерла.

— Что-о-о-о?! Ка-а-ак?!

Две пары огромных, как у персонажей японских мультиков, глаз уставились на меня в упор.

Я поежилась. Юля Чингисхан — и та смотрела на меня не так сурово!

— У нее была какая-то жуткая аллергия. Анафилактический шок, — сдержанно объяснила я, еще надеясь этим ограничиться.

Как же!

Перейти на страницу:

Похожие книги