Ко мне повернулось оскаленное лицо, из правой глазницы свисал выбитый глаз на розовом канатике, одна из игл разнесла ему все зубы, теперь он улыбался мне обломками.
Апостол поднял руку, в которой начало формироваться фиолетовое свечение. Хм-м-м. У тебя недостаточно железа в организме? Ну так я добавлю.
Иглы прошили руку насквозь, раздробив все кости, фиолетовое свечение замерцало и погасло.
Каждый выстрел отдавался болью во всём теле, но эта боль была достойной платой за то, чтобы видеть, как ублюдок, укравший Веру, разлетается на куски.
Колени апостола разорвало в клочья. Он плюхнулся на задницу и продолжил смотреть оставшимся глазом на то, как я с нескрываемым удовольствием любуюсь его гибелью.
После того как семьдесят снарядов прошили тело апостола, я остановился. Рука упала на землю, заставив стонать от боли. Но громче моих мук звучало свистящее дыхание апостола.
— Неплохо. Вполне неплохо для смертного. Кхе-кхе, — апостола скрутил спазм кашля, отчего висевший на одной нитке глаз вывалился из глазницы. — Вот только с последней встречи мой господин даровал мне ещё пару занимательных способностей.
На улице начинало темнеть, но от горящего дома было замечательно видно, как белёсая костная ткань закрывает все раны в его теле, формируя цельный каркас. Опершись на колено, апостол поднялся.
— Давай, попробуй ещё разок. А потом я убью и тебя, и твоего раба, — апостол кивнул в сторону Чертилы, пытающегося оторваться от земли на дрожащих руках.
Повторно поднять руку с карающей дланью я не успел. Пробежав через горящий дом, к апостолу метнулась тень. А через секунду раздался оглушительный ХРЯСЬ!
По башке служителя зла прилетела стальная лопата. Апостол покачнулся, но устоял на ногах. По крайней мере, от первого удара. А удары даже не думали заканчиваться. Бах! Дзынь! Звяк!
— Получи, сучонок! Будешь знать, как мой посёлок жечь! Я тебе уши надеру! — Баба Клава лупила лежащего на земле апостола лопатой, не прекращая его материть. Когда апостол затих, бабка смахнула тлеющую на плече искру и повернулась ко мне. — Стасик, ты как? Живой?
В этот момент я был готов расцеловать старуху, но вместо этого пришлось рывком поднять себя в горизонтальное положение и извлечь из инвентаря меч. Апостол, залитый кровью, расплылся в улыбке.
— Ха-ха-ха! Проиграть экзорцисту не стыдно. Но бабке? Сраной старухе! — вспылил апостол, но моментально успокоился. — Эх, старая. Если бы у меня не было текущей способности, ты вполне могла бы и прибить меня исподтишка. А сейчас — увы и ах. Сдохни, трухлявая!
Рука апостола оторвалась от земли, светясь фиолетовым. Да хрен ты успеешь свои шары метнуть. Выродок.
Вертикальная волна за мгновение преодолела расстояние между нами и — и ни хрена! — руку апостола откинуло в сторону, одновременно с этим он выстрелил.
Фиолетовый шар сорвался с его пальцев и полетел прямой наводкой в дом Льва Игоревича. Не встретив сопротивления, шар проломил стену, через секунду раздался взрыв, а следом за ним и ещё один.
Мощь шара поражала, судя по всему, он попал в систему газоснабжения и продолжил свой путь, врезавшись в следующий дом. Крутые парни на взрывы не оборачиваются, поэтому я воспользовался секундным замешательством:
Апостол улыбался, смотря на горящее здание, из него как раз выбежал новый жилец, объятый пламенем. С новосельем, твою мать. Занесённый над головой меч опустился вниз, но с лязгом отскочил от шеи апостола.
— Эта кость прочнее стала! Думал, снова сможешь меня победить? Не в этот раз.
— Да чё ты его слушаешь? Мудохай! — заорала баба Клава и рубанула промеж глаз апостола лопатой.
И правда, чего это я? Перехватив меч, начал наносить колющие удары, куда только удавалось попасть. Да, кость крепкая, спору нет. Но вот глаз хрен ты защитишь. Чавк! Лезвие прорезало глазное яблоко, но упёрлось в надкостницу.
Эх! Жаль, а так хотелось в его мозгах покопаться. Ну да ладно. Есть у меня вещица, немного более подходящая для этой работы.