Во время ленча Макс узнал массу душераздирающих подробностей о возможном протекании заболевания, поведанных ему с использованием хитроумных медицинских терминов. И чем убедительнее Джина советовала ему не паниковать, тем исступленнее становился его страх. Красочно изложенный перечень возможных побочных эффектов от курса лечения заставил зашевелиться волосы на голове Макса. В довершение всего сестра направила его на консультацию к лучшему из специалистов, которым, по ее профессиональному мнению, являлся не кто иной, как… доктор Фоскари. Круг замкнулся, и Макс оказался в жестких тисках реальности. Оказывается, он слаб и уязвим, как простой смертный. Нонсенс!
Джина по своей докторской привычке спокойно констатировала, что, пока он не чувствует немотивированной усталости и не жалуется на отсутствие эрекции, беспокоиться нет причин, но (на всякий случай) посоветовала заморозить сперму. И тут произошло нечто ужасное… Макс внезапно ощутил себя смертельно больным человеком. Он явственно почувствовал, как жизненные силы стремительно оставляют его. Джина печально посмотрела на его анемичное, искривленное паникой лицо и синюшные, отбивающие дробь пальцы и поклялась, что поднимет на ноги ради его спасения весь цвет медицинской науки как в Европе, так и за океаном. А затем, прихлебывая кофе, посоветовала хорошо провести выходные.
Расставшись с Джиной после ленча, он будто в полусне побрел в свой офис. Макс привык думать о себе как о человеке, не знающем преград и поражений. А тут, начав подводить преждевременные итоги, ощутил себя аутсайдером, который не столь уж многого достиг в своей сумбурной жизни. Умри он завтра, по большому счету ничего не изменится, разве что несколько близких родственников и друзей наденут траур. Ему отчаянно захотелось оставить после себя какой-нибудь яркий след или, на худой конец, наследников. Тем более что с его заболеванием он может вообще остаться без детей! И тогда он вспомнил о малышке Софи, о личном самолете и безотказном пилоте, который в любой момент мог доставить его на Сицилию. А что до обещания, данного Алексу, то Макс не считал себя обязанным перед кем-либо оправдываться, а уж перед старым своим другом Алексом и подавно. Как знать, может быть, Софи суждено стать последней женщиной в его жизни!
Сицилия, отель «Куинтано», бассейн, а в нем девушка в розовом бикини — Софи Резерфорд. Молодая, красивая, желанная девушка. Девушка, с которой не будет проблем. Вот она вынырнула из воды и расположилась на шезлонге.
— Привет, Софи. Загораешь?
— О, Макс! Я не знала, что ты вернулся, — резко обернувшись на его голос, она приподнялась на локтях.
Влажные сверкающие волосы были одним движением головы отброшены назад, и она одарила его лучезарной улыбкой. Оливковые в полуденном свете глаза сияли восторгом. Другого приема Макс не ожидал.
— Смею ли я надеяться, что ты свободна сегодня вечером? — изобразил неуверенность Макс. — Мы могли бы устроить пикник на побережье.
— Конечно, я с удовольствием! — воскликнула Софи. И у Макса не было иного желания, кроме как обхватить и поцеловать это соблазнительное создание. Ему мешало лишь присутствие у бассейна постояльцев отеля.
— Вот и договорились. Заеду за тобой в восемь!
Софи завороженным взглядом провожала удаляющегося возлюбленного, в мгновение ока забыв все треволнения проведенных без Макса дней.
— Что это за место? — спросила Софи, когда, заглушив двигатель и достав из багажника корзину с провизией, он помог ей выбраться из автомобиля.
— La Porto Piccolo
— Расположимся здесь? — оказавшись на борту яхты, спросила Софи, указывая на столик и два стула, стоящие на палубе. Она предпочла не показывать вида, что ей не слишком льстит перспектива пополнить список одержанных им здесь любовных побед.
— Почему бы нет? Сегодня чудесная ночь, и она станет еще лучше, если мы начнем с ужина на палубе, — вкрадчиво начал Макс свою виртуозную игру, обхватив красавицу за талию и пропуская между пальцами шелковистые пряди червонных в зареве заката волос. — Ты не представляешь, как я хочу доставить тебе наслаждение, — нежно шепнул он ей на ухо.
— Мне приятно все, что ты делаешь, — без тени кокетства проговорила Софи, положив свои узкие ладошки на его широкую грудь. — Я без тебя очень скучала, боялась, что больше никогда не смогу прикоснуться к твоим непослушным волосам. И теперь счастлива, что ты вернулся.