Неделю. Мы не выходили неделю. Иногда заказывали еду, игнорировали телефоны, много разговаривали, особенно, когда ноги отказали у обоих, строили планы, мечтали, пока однажды в окно спальни с обратной стороны не постучали. Я вздохнула, Саша раздраженно выдохнул, а Борис проорал в приоткрытое окно:
— Имейте совесть!
— Имел я эту вашу совесть… — проворчал Саша и показал другу средний палец, демонстративно подошёл к окну, не одеваясь, и задернул шторы.
— Зараза! — заржал в ответ, а Саша вернулся в постель с до того хитрыми глазами, что мое сердце начало колотиться с удвоенным рвением.
— Лучшего места не придумать, — сказал с улыбкой, — лучшего момента тоже. Ты голая, я счастливый, всё, как надо.
А я сосредоточенно начала разжимать его левую руку палец за пальцем.
— Я ещё не спросил, — фыркнул, прижав оставшиеся три пальца к ладони.
— Куда ж ты денешься, — пробормотала в ответ, — ты обесчестил меня на всех ровных поверхностях в этой квартире. И на неровных тоже. И у меня была овуляция где-то в этот период, так что вероятность, что следующим в окно постучит аист очень велика.
Он расслабил руку и спросил растерянно:
— Ты не пьёшь таблетки?
Я замерла и нерешительно улыбнулась:
— Сюрприз… правда, я вспомнила где-то на третьи сутки и потом уже было поздняк метаться, так что, по сути, это сюрприз и для меня, но если что, я тебя ни к чему не принуждаю и…
— Выйдешь за самого счастливого мужика в мире? — перебил, раскрыв ладонь.
— Конечно, — ответила возмущённо и завертела головой: — Где он?
Ответ получила матом, шёпотом, на ухо. С последующим неминуемым доказательством. Что тут сказать? Человек дела. Мой человек. Только вот откуда он взялся, такой идеальный? Вадим его видел. Но не узнал.