Читаем Сказки для Марты полностью


Дмитрий Дейч


СКАЗКИ ДЛЯ МАРТЫ



Художник: Наталья Поваляева

Арт-директор: Наталья Вишнякова

Дейч Д.

Д-279 Сказки для Марты / Дмитрии Дейч.- М.: Гаятри, 2008,- 224 с.


Для чего дедушке маленькая чёрная кнопка на затылке? Зачем слоновому

ангелу два хобота? Способен ли нос, завёрнутый в платок, вывести полк

из окружения? Отчего ветшает Вселенная? Где хоронят святых ишаков?

Что делать со спятившим банкоматом? Почему во чреве китовом так зяб-

ко? Подобает ли правоверному мусульманину носить имя «Фредерик»? Где

живут катайцы? И, наконец, кто такой Бог?

Ни на один из этих вопросов вы не найдёте ответа на страницах этой уди-

вительной книги, где голова Медузы-Горгоны используется в качестве

охранного устройства, Иосиф Бродский бреется тупым лезвием, Маугли

преподаёт в Кембридже, Сократ изучает яды, а Моцарт воскрешает котов.


© Дмитрий Дейч, 2008

© Наталья Вишнякова, оригинал-макет, 2008

© Наталья Поваляева, иллюстрации, 2008

© Гаятри, 2008


СКАЗКИ И ИСТОРИИ


Сегодня со мною заговорило слово великосветский. Оно сказало: «Никто не знает о том, что слова бессмысленны, и в этом - наша печаль, печаль слов». Я удивился, но продолжал, будто ничего не произошло, пересчитывать буквы в строке, которую хотел продать этим вечером. Тогда слово великосветский шлёпнуло меня по рукам и я сбился со счёта. «Ну хорошо, - отозвался с досадой, - я-то при чём?»


«Сделай что-нибудь!» - шепнуло оно.


Не то, чтобы я был сильно привязан к этому слову, скорее - наоборот. Но - не посмел отказаться, ведь речь шла - ни много ни мало - о моей репутации. Кроме того, куда проще вернуть словам смысл, чем объяснить всем и каждому, что слова - бессмысленны.


И я вернул словам смысл.


Отныне каждое из них напоминает собаку, виляющую хвостом.


Или подъёмный кран, тянущий шлакоблок.


ТЕМПЕРАТУРА ГОРЕНИЯ


- Ещё мгновение, и я взорвусь, - сказал чайник. - Уснули они, что ли? Я устал. Из меня пар валит.


- Я бы на вашем месте не волновалась, - ответила крышка кастрюли. - В крайнем случае слегка подгорите…


- Легко сказать: "подгорите", - взволновался чайник, - у этих людей нет сердца. Вышвырнут без выходного пособия!


- Между нами говоря, - вмешалась лопаточка для помешивания, - это был бы не худший вариант. Подумайте сами: что вы теряете? В вашем-то возрасте…


Чайник обиженно засопел и подпрыгнул на месте. Негромкий звон прокатился по комнате. Мусорное ведёрко забубнило по-французски, совок шикнул, и ведёрко, запнувшись на полуслове, умолкло.


- Вода выкипела, - прошипел чайник. - Прощайте.


- Вы не исчезнете.- сказала плита. - но просто изменитесь. Возможно, даже не заметив этого. Возможно, вы останетесь самим собой, но изменится мир, или, вполне вероятно…


- Я горю. У меня плавится донышко. Горячо внутри. Я…


И чайник умолк.


- Так! - сказала тарелка, и повторила: так! так!


- Что с ним? Что с ним? - закричали чайные ложечки. - Он жив?


- Чайник! - сказала плита, - Отвечай. Это ты?


- Это я, - ответил сгоревший чайник.


- У тебя голос изменился.


Чайник засмеялся.


- Что с тобой? Тебе плохо?


- Эххххххх…


- Тебе хорошо? Чайник!


- Мне вос-хи-ти-тель-но!!! Мне так, как вам и не снилось! Уххххххххх…


- Как же так? - обиженно прогудел дымоход. - Это называется сгореть? Ах, чтоб тебя!


- Можно потрогать? - взмолилась портьера, лизнула красный, раскалившийся бок и мгновенно вспыхнула.


Кухня занялась, за ней и весь дом.


- Ну вот! Наконец-то, - пробормотал огонь, - а то: чайник то, чайник это, вскипяти воды, принеси дров… ах, нет, дрова - это, кажется, из дру… впрочем, не важно, не важно, не важно…


ОАЗИС


- А всё потому, что нам чертовски не хватает гибкости, - сказал телеграфный столб.


- В самом деле? - удивился Южный Ветер, - Я бы с вами согласился - просто из вежливости, но, боюсь, это было бы опрометчиво: всем и каждому ясно, что у меня маловато опыта, чтобы осмыслить данное утверждение. Я, пожалуй, воздержусь… и не просите… не умоляйте… ни в коем случае не настаивайте! Видите ли…


- Вижу, - перебил его столб, пытаясь задавить собеседника апломбом и тем самым умерить его пыл, - я прекрасно всё вижу. В этих краях меня называют дальновидным.


- Так и называют?… Дальновиииидным? - засмеялся Ветер. - да ведь это просто потому, что видно вас - издалека…


Телеграфный столб обиженно накренился. Провода загудели.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Зулейха открывает глаза
Зулейха открывает глаза

Гузель Яхина родилась и выросла в Казани, окончила факультет иностранных языков, учится на сценарном факультете Московской школы кино. Публиковалась в журналах «Нева», «Сибирские огни», «Октябрь».Роман «Зулейха открывает глаза» начинается зимой 1930 года в глухой татарской деревне. Крестьянку Зулейху вместе с сотнями других переселенцев отправляют в вагоне-теплушке по извечному каторжному маршруту в Сибирь.Дремучие крестьяне и ленинградские интеллигенты, деклассированный элемент и уголовники, мусульмане и христиане, язычники и атеисты, русские, татары, немцы, чуваши – все встретятся на берегах Ангары, ежедневно отстаивая у тайги и безжалостного государства свое право на жизнь.Всем раскулаченным и переселенным посвящается.

Гузель Шамилевна Яхина

Современная русская и зарубежная проза
Зараза
Зараза

Меня зовут Андрей Гагарин — позывной «Космос».Моя младшая сестра — журналистка, она верит в правду, сует нос в чужие дела и не знает, когда вовремя остановиться. Она пропала без вести во время командировки в Сьерра-Леоне, где в очередной раз вспыхнула какая-то эпидемия.Под видом помощника популярного блогера я пробрался на последний гуманитарный рейс МЧС, чтобы пройти путем сестры, найти ее и вернуть домой.Мне не привыкать участвовать в боевых спасательных операциях, а ковид или какая другая зараза меня не остановит, но я даже предположить не мог, что попаду в эпицентр самого настоящего зомбиапокалипсиса. А против меня будут не только зомби, но и обезумевшие мародеры, туземные колдуны и мощь огромной корпорации, скрывающей свои тайны.

Алексей Филиппов , Евгений Александрович Гарцевич , Наталья Александровна Пашова , Сергей Тютюнник , Софья Владимировна Рыбкина

Фантастика / Современная русская и зарубежная проза / Постапокалипсис / Социально-психологическая фантастика / Современная проза