– Куда пойдем? – спросили парни, когда купец со слугами скрылись из виду. Им никто не отвечал.
– Эй, Егорша, чего молчишь?
Парни завертели головами, мальчика рядом с ними не было.
– Егорша, – Влас и Протас чуть не заплакали, – ты где, спрятался что ли, посмеялся и хватит.
Они заглядывали за кустики обошли муравейник, сунули носы в дупло.
– Дяденька, вы кого ищете? – послышался тоненький голосок.
Влас и Протас обернулись, перед ними стояла девочка с растрепанными русыми волосами, в рубахе до пят.
– Ты кто? – вытаращили бесхитростные глазки парни, – зачем в такую глушь забрела? Иди домой, пока не заблудила.
– Да разве это глушь, – рассмеялась девочка, – я и так дома, живу в лесу, сегодня как раз шесть годков исполнилось.
– Изба родительская где стоит? – спросил Протас, он уже вздумал напроситься в гости, чтобы хорошенько подкрепиться.
– На краю леса.
– Далеко-о.
– Очень, дяденьки, но я не у мамки с тятькой живу, а у лешего.
Парни ахнули, прижав ладони к раскрасневшимся щекам, раскрыли рты от удивления.
– Мы с мамкой в лес пошли, три годика мне тогда было, мамка ягодки собирала, я под кустиком сидела да и раскричалась, домой запросилась. Мамка рассердилась, она еще и половины лукошка не набрала, заругалась, надоела ты мне, говорит, хоть бы тебя леший забрал. А детишек нельзя ругать, дяденьки, не то плохое может случиться. Отвернулась мамка, меня леший и подхватил. С тех пор я у него живу, ничего, не обижает, только тропки путает, чтоб не ушла. Сегодня последний денечек я человеком остаюсь, сядет солнышко, превращусь в нечисть лесную, забуду, что мамка меня Любовкой звала. – Девочка шмыгнула носиком. – Шли бы вы отсюда, дяденьки, нехорошее здесь место.