Среди хаоса готского разорения в Северном Причерноморье произошло событие, отмеченное лишь единственным римским историком. В 243 г. «скифский царь Аргунт начал разорять соседние царства», используя ослабление имперской власти. До недавнего времени Аргунта можно было бы отождествить, скажем, с готским предводителем 240-х гг. Остроготой (хотя имя первого вторгшегося в Северное Причерноморье вождя — Филимер). Однако теперь совершенно ясно, что это действительно скифское династическое имя — «Аргот», известное нам по основателю Третьего царства. Аргот II, один из потомков Скилура, попытался воспользоваться ослаблением всех врагов для воссоздания государства. Он мог атаковать границы Боспора и Херсонеса, — тем более что в 244 г. римские войска были выведены из Крыма. Кроме того, мог он и захватить часть земель рассеянных готским нашествием аланов. Но этим, скорее всего, он и накликал конечную катастрофу.
Около 245–250 гг. до н. э. на «Малую Скифию» Нижнего Поднепровья и Крыма обрушилось новое, прежде невиданное опустошение. Готы разгромили приднепровских скифов, частично согнав их с насиженных мест. Затем они вторглись в Крым, по которому и пришёлся основной удар. Все крепости центральной крымской группы были уничтожены. Остатки жителей бежали на юго-запад полуострова. Места их постепенно стали занимать завоеватели.
Победы над аланами и скифами обобщённо отразились в готском эпосе, который спустя столетия излагали историки остготского королевства. По их словам, готы во главе с Филимером, внезапно напав на некий «народ спалов», разгромили его и завладели его землями у Чёрного моря. Слово «спалы» давно сопоставлено с древнеславянским «сполин / исполин». Оно же, в свою очередь, по мнению языковедов, может восходить к самоназванию скифского войска «палы». Вероятно, «сполинами» были для древнейших славян враждебные им, как правило, народы причерноморских степей. Встретившись с готами и влившись на время в их королевство, славяне передали им и название для своих грозных врагов — ставшее в готском эпосе памятью о первой в Причерноморье ратной победе. Скифы тем более превращались в готских сказаниях в мифических «спалов», что имя скифов и их древнюю героическую истории готы, как увидим, присвоили для себя.
Впрочем, и это была ещё не смерть «Малой Скифии», хотя и решающий акт в её долгой агонии. Скифы из срединных областей Крыма, как уже говорилось, отступили на юго-запад. Побережье, несмотря на временный уход римских легионеров, оставалось под известным прикрытием Херсонеса. Здесь сохранились ещё скифские крепости. Прилегающие же горные районы были наиболее труднодоступным уголком крымских гор. Здесь обосновались скифы, изгнанные готами из округи Неаполя. Скифы из Нижнего Поднепровья отступили на запад, к Южному Бугу, где возникло несколько новых поселений. Наконец, отдельные крепости устояли и у самого устья Днепра.
Этим жалким остаткам некогда великой Скифии оставалось лишь уповать на поддержку погрязшего в гражданских распрях и изнемогающего под натиском внешних врагов Рима. Когда персидский царь Шапур, пленив в 260 г. римского императора Валериана, обратился к различным соседям с призывом совместно выступить против Рима, «тавроскифы» отвергли его посулы. Более того, они «написали римским военачальникам, обещая прислать вспомогательные войска для освобождения Валериана из плена». Впрочем, Рим был неспособен тогда на подобные акции.
Не могли римляне и спасти остатки Скифского царства. Ещё на рубеже III–IV вв. скифы упоминаются рядом с готами в перечне соседних с Империей «варварских» народов. Но как раз тогда последние укрепления скифов на юго-западном побережье Крыма и на нижнем Днепре пали под ударами врагов. Это и был конец политической независимости скифов. Впрочем, римский историк Аммиан Марцеллин в IV в. говорит о «таврах», выделяя среди них три группы — арихи, синхи и напеи. Первое и последнее названия как будто иранские, причём последнее тождественно слову «напы» — обозначению простонародья из скифских преданий. Так что под сборным названием «тавры» вполне могут иметься в виду и скифы.