Читаем Скучная, скучная сказка полностью

Куда? А действительно, куда ему? Должна же быть точка куда он может вернуться. Обязательно должна быть. Хотя бы та откуда он пришел. В голове опять всплыли образы плачущей женщины и его образ, Артема, собирающего свою рюкзак. Рюкзак по-прежнему висит на плече, а вот женщина? Куда же он?

– Пройдусь я, Витя, а там видно будет. Чего загадывать?

Эпилог

Они с Марией стояли на платформе и были, наверное, похожи на десятки таки же парочек, где непонятно кто кого провожает. Вот только для всех остальных Артем стоял один.

– Пойдем. – сказал он и показал Марии на замерзшую проводницу. – Нам пора.

Мария не отреагировала. Она подставляла лицо ветру, встряхивала головой и была невероятно манерна и прекрасна одновременно. На ней сегодня белое платье и жемчуг в длинных распущенных волосах.

– Мария. – поторопил Артем.

– Как ты прошел охрану? – спросила она.

– Сунул им под нос билет и предложил вызвать полицию. Даже в рюкзак не заглянули. Пойдем холодно же.

– А что сказала та девушка?

– Солнышко, – Артем поежился. – Я совсем замерз, давай в вагоне поговорим. Честно поговорим, я обещаю.

Но Мария не двинулась с места.

– Я не слышал. – Но Арсений сказал, что-то вроде … “ Пока ты жив, ты можешь что-то изменить. В этом смысл…”

– Ужасная пошлость.

– Мария, пойдем, пожалуйста.

– Я дописала сказку. Прости за тебя. Мне важно было сделать выбор, и чтобы он был не только моим. Понимаешь? Я хотела, чтобы хоть один раз, не открытый финал – у каждого свой, а один на двоих. Чтобы мой выбор на что-то повлиял.

Артем вдруг все понял. Ему впервые за много дней стало по-настоящему больно. Даже и не так, он почувствовал, только почувствовал, что ему будет больно. Может не сейчас, может не завтра, но будет непременно. Кажется, он заплакал.

– Мы еще увидимся?

– Да. – Мария обняла его и поцеловала. – И даже быстрее чем ты думаешь.

Исчезла ли она сразу или Артем на несколько секунд ослеп от слез и ветра, но когда проводница прикоснулась к нему, Марии уже не было.

– Мужчина, вам плохо? – спросила проводница.

– Да. – но это нормально.

В вагоне он вспомнил про слова Марии и открыл ноутбук.

“ Зрение вернулось к нему и белое пятно превратилось в белое платье на красивой молодой госпоже. Статная красивая девушка с добрыми глазами. Ноги Огюстена подогнулись, и он увидел над собой небо Женевы. А сердце, сердце Огюстена, больше не чувствовало боли и яда. А потом над ним склонилось чьё-то знакомое лицо.

– Я собрала вещи, Огюстен. Нам пора идти.

Куда пропала воспитанница господина Паскаля, никто так и не узнал. Как никто не знал откуда она появилась в его доме. Только толстая служанка иногда выходила из маленькой двери в торце дома и утирая передником глаза, как наяву видела уходящего вдаль старика и прекрасную девушку в белом платье и с жемчугом в белых распущенных волосах. Но и она умела держать свое слово и не говорила об даже подругам на рынке. Мудрено ли, что вскоре историю о старом солдате и пропавшей крошке Мари знала вся Женева.”

Артем закрыл ноутбук и изо всех сил прижал голову к стене купе. Что же, Мария сдержала слово и сказка его дописана. И только его вина, что сказка эта, как бы она ни была скучна, не пускает своего создателя, ни к себе ни прочь от себя.

Он почувствовал, что его телефон ожил.

“Привет! Я скучаю по тебе” – прочел он сообщения.

Ему еще предстоит вспомнить от кого оно, но у Артема наконец появилась цель.

“ Я возвращаюсь.” – написал он. И в тот же миг Артем ясно и четко вспомнил, что в рюкзаке его лежит большой пакет с пряниками.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза