В дискуссиях о том, в каком направлении геоморфология будет развиваться дальше, важное место занимает геологический субстрат как геоморфологический фактор. Никто не спорит о том, что геологический материал, тектонические структуры и движения — главнейшие факторы в построении и развитии рельефа, особенно крупных и крупнейших его черт. Речь идет о другом: что заключено, например, в выражении «геологическое наполнение форм рельефа» или в выражении «геологическое содержание геоморфологической формы»? О роли геологического субстрата в рельефе Земли много говорилось выше. Автор придает ему очень большое значение и не считает недопустимым говорить о вещественной основе рельефа, хотя он составлен чередующимися и переходящими друг в друга выпуклыми формами, наличие «наполнителя» для которых естественно, и формами вогнутыми (отрицательными), которые лишены геологического наполнения и, следовательно, вещественного содержания. Автору кажутся недоразумением сомнения на этот счет. Так, в обломке мраморного фриза от какого-либо греческого храма мы видим рельефы, выпуклые и вогнутые части которых выполнены по одному и тому же мрамору, и это никого не смущает. Суждения о том, что наличие геологического субстрата у полой формы рельефа — чистейшая несообразность, с точки зрения автора, порождены единственно несовершенством до сих пор применяемой терминологии. Автор предложил заменить искусственные традиционные понятия об отрицательных и положительных формах рельефа понятиями об инициальных (начальных), транзитных и терминальных (конечных), основанными на центростремительном направлении потока любых гравитационных масс. С таких позиций субстрат озерной котловины — озерные отложения и подстилающие их коренные породы. Подобным же образом субстрат знаменитой малахитовой чаши в ленинградском Эрмитаже, — конечно, малахит. Автор не видит здесь противоречия здравому смыслу и надеется на сочувствие читателей.
Мы не можем дольше останавливаться на этом и других вопросах, связанных будто бы с «застоем» геоморфологии. Все существующие в ней направления должны свободно развиваться, не отталкивая друг друга, а стремясь к взаимодействию и углублению тех знаний, которыми мы уже располагаем, как многократно проверенными и общепризнанными. А ведь далеко еще не все ясно в сущности тех геоморфологических процессов, о которых говорилось выше и говорится в учебниках, популярных изданиях и пр. Мы до сих пор не знаем тонкостей природных механизмов, создающих, разрушающих и перестраивающих рельеф земной поверхности. На примере ледниковой морфологии гор это совсем недавно показал сибирский ученый Л. Н. Ивановский. Другой сибирский ученый Н. П. Ладейщиков с новых позиций только что осветил климатообразующее значение горного рельефа, т. е. решил в известном смысле обратную задачу и показал, что установленные им в Прибайкалье закономерности могли бы составить особую главу в учении о климате в целом. Это только два примера, взятые наугад. Ежегодно наука вообще и наука о рельефе в частности пополняется новыми материалами и мыслями.
Учитывая незавершенность в наши дни общей теории Земли, мы имеем все основания рассчитывать, что со временем и та поверхность планеты, через которую идет непрерывный энерго- и массоперенос из недр в космос и из космоса в недра, предстанет перед нами в новом научном свете.
ИЛЛЮСТРАЦИИ
ОБЪЯСНЕНИЕ НЕКОТОРЫХ ТЕРМИНОВ