Когда за гостями захлопнулась дверь, Волин укоризненно покачал головою: Ну что, Люська все не образумишься? А где Володька твой? Небось во вторую смену вкалывает? Эх, дуреха! Да за таким мужиком только жить и радоваться. Когда-нибудь он не выдержит и свернет тебе голову. Ладно, Гусев, пойдем отсюда.
В коридоре Волин неловко споткнулся о металлические блины штанги и, выругавшись, вышел на лестничную клетку. Повернувшись к Гусеву спросил:
- Знаешь зачем её Володька штангу целыми днями поднимает? Да чтобы внушить себе, что любого из случайных знакомых своей женушки сможет при желании уложить одним ударом. И, осознание явного физического превосходства позволяет ему не ощущать ущербности своего положения, когда пьяница-жена почти в открытую приводит к себе хахалей.
- Кстати, Люське постельные забавы совсем ни к чему. Ей главное выпивки побольше. После того, как Володька сел в тюрьму на три года, искалечив её любовника, она и пристрастилась к водке.
- Вот и я также думаю: глушит водку, думая, что мстит ему за свою несостоявшуюся, пресеченную им любовь, а Володька на штанге злость и обиду вымещает. Вот и придумал я новую загадку: "Кому люди на протяжении всей своей жизни врут больше всего?" Как ты считаешь?
- Наверное муж жене, а жена мужу.
- Вот и неверно. Подумай еще! Слушай, опер, рабочий день заканчивается. Давай зайдем в мой опорный пункт и выпьем водочки грамм по двести. Ну что скажешь?
- Хорошо, только давай поскорее.
- Эх, Володька, до чего же ты нетерпелив. Ничего, твоя зазнобы подождет - только злее будет в постели.
Они вышли и направились по улице к виднеющемуся невдалеке большому серому дому. Внезапно Волин толкнул опера в бок:
- Вон видишь на той стороне улицы мужчина и женщина трехлетнего карапуза за руки прогуливают? По-твоему сколько лет мамаше?
- Лет двадцать пять. Во всяком случае не больше тридцати.
- А вот и неправда ваша! Ей уже сорок два, да и не мамаша она этого ребенка, а самая настоящая бабушка. Занимался я скандалом в этой семье год назад. А история там непростая. Мать мальчишки через год после рождения ребенка пошла работать на фирму и открыто загуляла с богатеньким бизнесменом - своим работодателем. Дело пошло к разводу. И тут неожиданный поворот: муж в отместку связался с красавицей тещей. И ему это, кстати, понравилось. В результате ревность, слезы, взаимные упреки. Дело чуть до драки не дошло. Но, поразмыслив, пришли к мирному соглашению: оставить все как есть. Зять с тещей как с женой живет и ребенка воспитывает, а молодая мать с фирмачом на курорт ездит. Со стороны срам, да и только! А эта семейка себя счастливой считает. Говорил я тут с ними. Теща уверяет, что семью спасает, её дочь гордится, что материально обеспечивает мать и сына, а её муж внушил себе, что отомстив неверной жене столь необычным способом, может беспрепятственно пользоваться приносимыми ею домой деньгами и телом её привлекательной мамаши. Вот и получается, что все правы и никто не виноват. Однако, мы пришли. Давай заходи. Гостем будешь.
Закрыв дверь изнутри, Волин достал из шкафа нехитрую закуску и початую бутылку водки. Разлив спиртное по стаканам участковый инспектор не спешил произнести тост.
- Послушай, Гусев, а та, что тебя ждет - вдова или муж ей опостылел?
- Второе.
- Тогда будь поосторожнее. Уж не дружбан ли он тебе?
- Нет, я с ним незнаком.
- Это хорошо: можешь считать, что вина всецело на этой бабе, а не на тебе. Вот за это давай и поднимем тост.
Сыщик с подозрением посмотрел на хозяина кабинета, но лицо того было непроницаемо. Некстати вспыхнуло воспоминание о том, как муж Милки Ступиной заботливо подсаживал её в автобус. Гусев с усилием отогнал ненужное видение и залпом выпил стакан водки. Сразу зашумело в голове и Гусев, распрощавшись, поспешил выбраться на улицу. Теперь он знал точный ответ на загадку состарившегося на милицейской службе участкового инспектора. Немного поколебавшись, Гусев отправился в сторону метро мимо выстроившихся у кромки тротуара фонарей, мерцающий свет, которых игриво подмигивал сыщику, словно они знали, куда и зачем он отправляется в столь позднее время.
НОВОГОДНИЙ ПОДАРОК
Кизил ещё раз нажал на кнопку звонка и вновь напряженно прислушался. Ни звука. И он повернулся к Плоту: Давай, действуй! Да побыстрее!
Низкорослый парень, бесцеремонно отстранив Кизила в сторону, достал из кармана связку ключей и, быстро прикинув, какие могут подойти по конфигурации, начал поочередно вставлять их в замок. Наблюдающий за ним Кизил, судорожно глотая от волнения воздух. Постоянно рукавом грязного потертого пальто вытирал со лба обильно выступающий, несмотря на декабрьскую стужу, пот.