Уже несколько недель Джеймс сам чувствовал изменение отношения к себе на службе. Особенно заметно это стало сразу же после ареста Роберта Хансена, с которым он практически не был знаком.
Подобное изменение отношения бывает очень трудно выразить словами: оно словно носится в воздухе и проявляется прежде всего в каких-то повседневных мелочах. То человека не позвали на какое-нибудь важное совещание, то не пригласили на дружескую пирушку, а непосредственный начальник стал сух и официален и перестал передавать ритуальный привет супруге. В свою очередь коллеги, равные по должности, в знак приветствия безразлично кивают в коридоре и не останавливаются, чтобы пару минут потрепаться о том, как они провели последний уик-энд.
Все эти нюансы Майкл зорко примечал, а возрастающая частота тревожных симптомов вовсе его не радовала. Он не боялся за свою судьбу, но . таил в себе горькую обиду. Во-первых, Джеймс не чувствовал за собой никакой вины перед Америкой. Он не только никогда ее не предавал, но и не поступался интересами своей родины ни на йоту, честно выполняя свой долг офицера и гражданина. Во-вторых, он никогда не считал нужным скрывать свое доброе отношение к России, откуда происходили его предки и те люди, которые спасли ему жизнь, а потом стали его друзьями.
Еще до начала своей службы в ФБР он дал себе зарок никогда не участвовать ни в каких операциях против России и ее граждан и неукоснительно его выполнял. Как ни удивительно, у него это получалось. С годами он стал крупным специалистом по американской преступности, и его деятельность достаточно высоко оценивалась его начальниками.
Но сегодня ситуация, очевидно, существенно изменилась. Каковы были истинные и подспудные причины этого изменения, Майкл пока не понимал.
Конечно, определенную роль сыграло дело Хансена, арестованного по подозрению в том, что он пятнадцать лет работал сначала на советскую, а потом и на русскую разведки. Но его-то, Джеймса, упрекнуть в шпионаже в пользу русских никак невозможно. Кроме того, он не обладает никакими секретными сведениями, способными вызвать интерес у русских спецслужб, — его профессиональный багаж содержит лишь имена и клички американских преступников.
Расстроенный Майкл терялся в догадках, что вовсе не способствовало душевному покою и продуктивной работе.
Однажды утром, когда он читал сводку-отчет по сообщениям агентов из разных штатов о прошлогодней ситуации с торговлей наркотиками на территории США, в его кабинет вошел заместитель директора ФБР, но не тот, который курировал подчиненный Майклу Нью-Йоркский департамент.
При достаточно жесткой субординации, существующей в американских спецслужбах, подобный визит выглядел в высшей степени необычным. Как правило, о приезде начальства из Вашингтона сообщалось хотя бы за два дня. Кроме всего прочего, было принято, чтобы каждый вышестоящий начальник вызывал к себе подчиненного, а не являлся к нему сам.
Оба, и Майкл, и его неожиданный посетитель, сделали вид, что ничего особенного не произошло. Заместитель директора поздоровался:
— Добрый день, генерал Джеймс!
— И вам добрый! — спокойно улыбнулся Майкл.
— Как продвигается расследование дела о переброске той самой партии наркотиков из Колумбии в США, что проследовала транзитом через Мексику?
— Кое-какие успехи наметились, — осторожно ответил Майкл и пояснил: — В содействии преступникам подозреваются трое сотрудников пограничной охраны, за которыми сейчас неусыпно следят агенты ФБР. Если нужен более подробный отчет о проделанной работе, то вы его сможете получить в компьютерной распечатке минут через пятнадцать.
— Хорошо, я посмотрю…
Майкл отдал соответствующее распоряжение.
— Как вы догадываетесь, я навестил вас, не только чтобы ознакомиться с этой распечаткой, генерал Джеймс… — Он сделал небольшую паузу. — Мне поручено лично огласить вам приказ директора ФБР.
Майкл аккуратно сложил лежавшие у него на столе бумаги и вопросительно воззрился на собеседника.
Из кожаной черной папки, которая была у заместителя директора в руках, тот вынул лист бумаги с грифом наверху — «ФБР. ДИРЕКТОР» — и зачитал вслух:
— «Приказываю бригадного генерала Майкла Джеймса отстранить от должности на неопределенный срок в связи с возникшими в отношении него подозрениями. Отделу внутренней контрразведки провести соответствующее расследование. О результатах доложить лично мне.
Директор ФБР Луис Фри».
— Так я что, выходит, арестован? — несколько растерянно спросил Майкл.
— Нет, вы не арестованы, — поправил заместитель директора, — вы задержаны. Это совсем иной статус, не мне вам объяснять.
— Я могу узнать, в чем меня обвиняют?
— Естественно. Вам придется дать подробное объяснение по трем пунктам. Первый. Какими соображениями вы руководствовались, когда подключали к суперсекретной операции на острове Маис агента спецслужб иностранной и недружественной нам державы?
— Он не сотрудник русских спецслужб! — нарушая принятый в таких случаях протокол, перебил Майкл.