- Ой, не светите мне в глаза, Холмс! Ваш Нидли просто выкупил у мамы её чертежи и выдал за свои. Но истинный зодчий таки-вынул из стены роковой камень - руками наследника. Моран расплатился с кредитором, с подельниками (кроме меня почему-то) и свалил в Индию. У меня появился новый - и последний - шанс на законопослушную жизнь, но... Нет, всё дело было в газетах. Я каждое утро читал об одном и том же: человек убил, был пойман и повешен. Или просто убил. Жену, брата, отчима, двоюродного деда, хозяина или хозяйку, новорожденного младенца... Постепенно мне стало страшно выглядывать в окно, мне казалось, меня окружают людоеды. Я по-настоящему заболел, а выхаживала меня бабушка, мамина мать. В полубреду я поведал ей об ограблении банка. Она вздохнула и сказала так: "Ждала я от тебя подобного поступка: кровь - кровь не отступает с края кубка"...
- Профессор, всё это, конечно, интересно, и я впечатлён вашей родословной, но она не приближает меня к раскрытию личности нашего общего врага, поэтому...
- Ещё как приближает! На мою жалобу о реках крови, стекающих в лондонскую канализацию из респектабельных домов и поэтических трущоб, моя бабушка, леди Байрон, ответила: "Чего ты хочешь? Мы живём в царстве Каина".
Впоследствии Холмс признавался, что, услышав эту фразу, ощутил спазм в сердце. Мориарти же садистично умолк, заявив, что сообщил уважаемому собеседнику всё, что ему известно о человеке, загнавшем из обоих на Рейхенбахский обрыв.
К вечеру, получив спасительную дозу морфия, Холмс, выглядящий так, словно его выкопали из могилы, снова вызвал на разговор врага, ставшего компаньоном. Тот начал:
- У разума, точнее, у сознания, есть что-то вроде изнанки или второго дна. Всё, что там - оно ваше, вы это знаете, но не можете применить, потому что боитесь. Как вы росли? ... Ваша мать пропадала то в детской, то в аптеке, то в церкви; отец играл на бирже и в карты, обычно удачно, но по мелочи; каждый год умирал кто-то из ваших братьев и сестёр - это вытравило из вас естественную брезгливость к трупам. А какие у вас были забавы, кроме болезней и уроков?
- ......... Истории, конец которых нужно было угадать. Он записывал их на бумаге, чтоб всё было по-честному, но эти записи тоже прятал, так что на каждую игру уходило от недели до месяца. ...... Потом он поступил в колледж, но присылал мне по почте первые половины историй, а вторые - куда-то в другое место. Это прекратилось, лишь когда я сам стал студентом. ............... Мы всегда были друзьями. ... У него нет мотивов! Это просто невозможно!!!
- Мотивы... Что, если он, как и вы, досконально изучил преступность: направления, методы, имена, связи - захотел стать частью этого заманчивого, свободного мира, даже нашёл себе нишу, уже успел в чём-то поучаствовать, но идти дальше не смеет, потому что знает о существовании достаточно сильного ума, способного его разоблачить. Может быть, он - как и я (я не скрываю этого) - всеми фибрами, как говорится, ненавидит империю и, служа в каком-то министерстве...
- Иностранных дел.
- Вот! Готовит грандиозный саботаж, умопомрачительное предательство! Но и тут из-за вас ему скорее всего не удастся выйти сухим из воды, а жертвовать собой ради какой-то идеи он не настроен. Он должен убрать вас, чтоб раскрепоститься. Что-то подобное я испытывал к матери, но она умерла, когда я был ещё школьником...
- Но за что ему ненавидеть империю?
- А за что вы её любите?
- Я люблю не её, а порядок.
- Где вы его видите!? По моим понятиям, кругом лишь оголтелый произвол и бардак в шкуре тотального регламента! Чем такой порядок, лучше любой хаос. ... Один стремится разгадать загадку, но ведь другому может хотеться, чтоб разгадки не было вовсе, или - недурной вариант - чтоб она была никому не нужна.
- Это не может быть Майкрофт!
- Однако, четвёртая М.
- Не фамильная!
- Ну, и что? Может, его принципом было не единообразие, а доходчивость и адекватность. Это для меня он - мистер Холмс-старший. Пока вы не сказали, я толком и не помнил его имени: Майкл/ не Майкл - но для вас-то он - Майкрофт. Как, кстати, и для себя самого.
- Охотясь за мной - он мне ж подбросил подсказку!?
- Во-первых, детская привычка, во-вторых, это не столько подсказка для вас, сколько подстава для меня.
- Впервые я наткнулся на сабельную монограмму лет двенадцать назад!
- Значит, по меньшей мере, столько времени ваш брат ведёт двойную жизнь.
- А пляшущие человечки тоже?...
- О, вы уже бредите? - Мориати бесцеремонно пощупал лоб раненого; Холмс оттолкнул его руку своей окровавленной:
- Обнаруженный мной архив вашей банды был зашифрован идеографическими рядами; знаки напоминали людей в необычных позах.
- Имена моих сподвижников и история наших деяний клинописно запечатлена на глиняных табличках и затеряна (для вас) в шумерской коллекции Дориана Грея.
- Дориан Грей мёртв.
- Мир его праху. Нужную часть его имущества приобрёл Британский музей. У меня там много друзей. А у вас - нет.
- Если бы я всё-таки их нашёл, я проанализировал бы химический состав глины каждой таблички и выявил сделанные в Девоншире.