Читаем Словарь эпитетов Рубцова (СИ) полностью

Бессмертное. Бессмертное величие Кремля Невыразимо смерт-ными словами! В твоей судьбе, - о русская земля! - В твоей глуши с лесами и холмами, Где смутной грустью веет старина, Где было всё: смиренье и гордыня - Навек слышна, навек озарена, Утверждена мос-ковская твердыня! О московском Кремле.

Невыразимое. - Невыразимо. Там же.

Таинственное. Пейзаж, меняющий обличье, Мне виден весь со стороны Во всём таинственном величье Своей глубокой старины. Во-логодский пейзаж.

ВЕНЕРА

Драгоценная. Где осенняя стужа кругом Вот уж первым ледком прозвенела, Там любовно над бедным прудом Драгоценная блещет Ве-нера!.. Венера.

ВЕНЕЦИЯ

Прекрасная. И сны Венеции прекрасной, И грустной родины привет - Всё отражалось в слове ясном И поражало высший свет. Приезд Тютчева.

ВЕРА

Детская. О, если б завтра подняться, воспрянувши духом, С дет-скою верой в бессчётные вечные годы, О, если б верить, что годы пока-жутся пухом, - Как бы опять обманули меня пароходы!.. Скачет ли свадьба...

Добрая. Спасибо, скромный русский огонёк, За то, что ты в предчувствии тревожном Горишь для тех, кто в поле бездорожном От всех друзей отчаянно далёк, За то, что, с доброй верою дружа, Среди тревог великих и разбоя Горишь, горишь, как добрая душа, Горишь во мгле, и нет тебе покоя... Русский огонёк.

Прежняя. ...в этой зябкой глуши Вдруг любовь моя - прежняя вера - Спать не даст, как вторая Венера В небесах возбуждённой души! Венера.

ВЕРБА

Спящая. Глухому плеску на дне оврага, И спящей вербе, и ковы-лю Я, оставаясь, твердил из мрака Одно и то же: - Люблю, люблю! "Листвой пропащей..."




ВЕРМУТ

Грешный. А я - созданье несерьёзное! Сижу себе за грешным вермутом, Молчу, усталость симулирую, - В каком году стрелялся Лермонтов? - Я на вопрос не реагирую! В твоих глазах

ВЕРСТА (вёрсты)

Сельские. Жаль мне жёлтые листья, Жаль мне сельские вёрсты, Жаль стареющий тётушкин дом, Где любовно мерцают Драгоценные звёзды В тёмный вечер над бедным прудом... "И становится глухо..."

Тележные. Усыпительно долгие Там тележные вёрсты... Там же.

Усыпительно долгие. Там же.

ВЕРШИНА

Крутая. - Крута. Я опечален: та вершина Крута. А ты на ней одна. И азиатская чужбина Бог знает что за сторона? По дороге к морю.

ВЕСЕЛЬЕ

Гордое. Страстей своей души Боялся он, как буйного похмелья. - Мои дела ужасно хороши! - Хвалился с видом гордого веселья. Фи-лософские стихи.

ВЕСТОЧКА, -и

Счастливые. Подарили [гости] весточки счастли-вые, Посмотрели мой далёкий край, И опять умчались, торопливые, И пропал вдали собачий лай... Нагрянули.

ВЕСТЬ, -и

Добрая. Закричит возле дома сорока - Мать, волнуясь, глядит из сеней: О! Наверное, гость издалёка С доброй вестью торопится к ней! Но... войну накричала сорока! Сколько зим пронеслось, сколько лет После этого скорбного срока!.. Но сороке доверия нет. Когда кричала сорока (Хазби Дзаболов, перевод с осетинского). Добрые. Здесь рождаются добрые вести. Что обрадует мурманский стан! А на мостике в мокрой зюйдвестке С чашкой кофе стоит капитан. Хороший улов.

Радостная. Снег летит на храм Софии, На детей, а их не счесть. Снег летит по всей России, Словно радостная весть. Выпал снег... || Николаю Попову.

Светлая. Как это странно И всё-таки мудро: Гром роковой пере-несть, Чтоб удивительно Светлое утро Встретить, как светлую весть! После грозы.

Хорошие. Я в ту ночь позабыл Все хорошие вести, Все призы-вы и звоны Из Кремлёвских ворот. Я в ту ночь полюбил Все тюремные песни Все запретные мысли, Весь гонимый народ. Осенняя пес-ня.

ВЕТВЬ, -и

Берёзовые. - Убежим! Под стогом заночуем! И среди берёзо-вых ветвей Я твоим поверю поцелуям, Ты поверишь нежности моей". Я люблю, когда шумят берёзы..."

Густые. Смеясь, ходили мы по пароходу. А он [поэт Александр Яшин], большой, на борт облокотясь, - Он, написавший столько муд-рых книжек, - Смотрел туда, где свет зари и грязь Меж потонувших в зелени домишек. И нас, пестрея, радовала вязь Густых ветвей, заборов и домишек, Но он, глазами грустными смеясь, Порой смотрел на нас, как на мальчишек... Последний пароход.

Чёрные. Есть на севере берёза, Что стоит среди камней. Побеле-ли от мороза Ветви чёрные на ней. Северная берёза.

ВЕТЕР (ветры)

Бездомный. ...за окном скулил, не умолкая, Бездомный ветер, шляясь над землёй, Ему щенки вторили, подвывая, - И всё в один сли-валось жуткий вой! "Уж сколько лет слоняюсь по пла-нете!.."

Вольный. Гонит их [волны], как ветер вольный, Каждый миг, не мир чудес, Но и всё же эти волны, Если даже жизни полны, Сразу гас-нут без небес... Душа.

Дикий. Когда опять на мокрый дикий ветер Выходим мы, подняв воротники, Каким-то грустным таинством на свете У тёмных волн, в фонарном тусклом свете Пройдёт прощанье наше у реки. Вечерние стихи.

Древний. Печальная Вологда // дремлет На тёмной печальной земле. И ветер, печальный и древний, Качает деревья во мгле. Про-щальное.

Злой. Поздний час. С ветвей, покрытых мглою, Ветер злой сры-вает листьев горсти. На коне, испуганном стрелою, Мчится Ляля в сильном беспокойстве. Разбойник Ляля.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Изба и хоромы
Изба и хоромы

Книга доктора исторических наук, профессора Л.В.Беловинского «Жизнь русского обывателя. Изба и хоромы» охватывает практически все стороны повседневной жизни людей дореволюционной России: социальное и материальное положение, род занятий и развлечения, жилище, орудия труда и пищу, внешний облик и формы обращения, образование и систему наказаний, психологию, нравы, нормы поведения и т. д. Хронологически книга охватывает конец XVIII – начало XX в. На основе большого числа документов, преимущественно мемуарной литературы, описывается жизнь русской деревни – и не только крестьянства, но и других постоянных и временных обитателей: помещиков, включая мелкопоместных, сельского духовенства, полиции, немногочисленной интеллигенции. Задача автора – развенчать стереотипы о прошлом, «нас возвышающий обман».Книга адресована специалистам, занимающимся историей культуры и повседневности, кино– и театральным и художникам, студентам-культурологам, а также будет интересна широкому кругу читателей.

Л.В. Беловинский , Леонид Васильевич Беловинский

Культурология / Прочая старинная литература / Древние книги