Читаем Слово и Чистота: Проекция (СИ) полностью

 Оставив трактор за левым плечом, чтобы не замедлять свое движение, слитным ударом ладоней отталкиваюсь от крановой цепи, что свисает с потолка и, сделав кульбит, для того чтобы миновать невесть как оказавшиеся в этом месте футбольные ворота, приземляюсь на редкий в этом загаженном мусором месте островок чистого пола. Приземляюсь и тут же новым прыжком продолжаю движение к цели. Еще два изменения направления, в обход свалки труб, и моя ладонь касается стены ангара.

Время? Восемь и пятнадцать сотых. Отлично! Примерно восемнадцать с половиной метров в секунду по пересеченной местности. Черт, до сих пор привыкнуть не могу, это же почти семь десятков километров в час! И главное, я точно чувствую, это далеко не предел, можно еще быстрее!

 Повторить или переходить к следующему упражнению? Взглянув на часы, скидываю результат. Часы... то еще чудо, ограниченная серия Cisco для выживальщиков. А чудо в том, что в этом мире нет даже такой фирмы, не говоря уже о конкретно этих часах. В мире нет, а на руке моей проекции - есть. Впрочем, рукава моего одеяния достаточной длины, чтобы никто их не разглядел, если случится такая оказия. Н-да, угораздило же меня выбрать именно эту роль для костюмированной вечеринки в честь нового года! У всех рейгов как на подбор: рыцари, воители, герои, - и я, как бомж какой-то, в серых тряпках и темном плаще. И не объяснишь никому, что я одет как джедай, в этом мире не сняли ничего похожего на сагу "Звездных войн". Никто не знает, что моя проекция - это отсылка к Квай-Гон Джину, учителю Оби Вана, к тому же я на актера, его играющего, был реально похож. Был... Да... Кхм-м...

Теперь я похож на обычного школьника, ладно, на студента, хрупкого и хлипкого. В котором от отца, скорее всего японца, было больше, чем от матери-француженки, высокой красавицы блондинки с зелеными как море глазами. Хотя глаза у Изао в мать, да, красивые, мне бы такие в прошлой жизни, эх, девушки бы штабелями падали, стоило на них взглянуть. Впрочем, это ни к чему, пожалуй. Единственный человек, которому я никогда не врал, была моя жена, не врал и не изменял все двадцать два года совместной жизни. А возможностей было - океан безбрежный. Нет, не в любви дело, юношеская страсть прошла довольно быстро, с рождением второго ребенка, а вот уважение, да... двадцать два года брака построены были именно на уважении и на дружбе. Были... Нет, не вспоминать, что было, то прошло, для Вики и детей я мертв, для моего прошлого мира я - труп. Хорошо детей успел вырастить, старший универ закончил, работу нашел, давно от нас съехал, а младшая замуж удачно вышла, и все у неё хорошо. Не думать... Нельзя жить прошлым... А то опять накатит такой депресняк, что из окна выйду, и не в Изломе, а так, с седьмого этажа вниз головой, чтобы наверняка.

Да что же со мной такое, мне судьба подарила второй шанс, новую жизнь в молодом здоровом теле. Да еще и способности такие, что многие герои Марвела тихо скулили бы в сторонке от зависти. Тот же Квай-Гон меч бы свой отдал за мои нынешние возможности, а я тут плесень и сырость развожу. Дело, видимо, в том, что я был счастлив там, в той жизни, любимая работа, дети, хобби одно на двоих с женой, мне плохо, потому что потерянное не стоит ни молодости, ни способностей. Счастье оно такое... Потерянное...

 Возвращаясь к моему нынешнему телу. Да оно юное, хрупкое и мелкое, но вот проекция... Переходя в Излом-состояние, я выгляжу так, как в последнюю секунду жизни, с той одеждой и вещами, что были на мне в тот момент, за одним исключением. В примерочную я тогда не взял свои рабочее клинки, планировал ими экипироваться уже непосредственно перед вечеринкой, а здесь они есть. За поясом торчат две рукоятки: одна знакомая, от моей любимой реплики Колады Эль Сид, а вот вторая, к ней я никак не привыкну пока...  Вот совсем никак, потому как не привычная дага заткнута за пояс, а японский вакидзаси, наследие от Изао, его "духовный клинок". А точнее, как говорят клерикалы "проекция духовного оружия", потому как с точки зрения церкви проекция -- это не дух, а Излом - не Прорыв духовного измерения в мир реальный. И ладно бы только христианская церковь так утверждала, но нет, все религиозные лидеры в этом отношении единодушны. А с учетом того, что главой каждой из религий этого мира является сенс уровня Творящий, то сомневаться в их словах не приходится, знают, о чем судят.

 Впрочем, они и не возражают против того названия, которое общество и СМИ налепили людям со способностями, схожими с моими - Рыцари Излома. Пафос и еще раз пафос, с другой стороны, я точно знаю, что в данном случае этот пафос оправдан, да и обычным людям так легче. Они куда как спокойнее себя чувствуют, когда при Прорыве их защищают именно "рыцари", психология масс, так её в качель. Да какие из этих мальчишек и девчонок "рыцари" ?! Ни одного и ни одной старше девятнадцати, дети по сути, что бы кто не говорил. Впрочем, в отличие от всего остального мира, они это понимают и не зовут себя так.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Cooldown
Cooldown

Запустив однажды руку в чужой холодильник, нужно чётко осознавать, что будут последствия. Особенно, когда хранятся там вовсе не пищевые полуфабрикаты, а «условно живые» люди.Они ещё не умерли – смерть пока не определилась точно на их счёт. Большинство из них уже никогда не разомкнут веки, но у единиц есть призрачный шанс вернуться в этот мир. Вдвойне досадно, что среди таких счастливчиков нашёлся человек, который твёрдо решил, что с его земными делами покончено навсегда.Его личное дело пестрит предупреждающими отметками – «серийный убийца», «экстремист», «психически нестабилен». Но, может, именно такому исполнителю будет по плечу задание, ставшее последним уже для семи высококлассных агентов? Кто знает…

Антон Викторович Текшин , Антон Текшин

Фантастика / ЛитРПГ / Прочая старинная литература / РПГ / Древние книги
Программа
Программа

Ли Хеннинг, дочь голливудского продюсера, хрупкая, немного неуклюжая девятнадцатилетняя студентка с печальными серо-зелеными глазами, попадает в сети Программы — могущественной секты, манипулирующей своими последователями, полностью лишая их воли и опустошая кошельки. Через три месяца родители, отчаявшиеся найти дочь с помощью ФБР, ЦРУ, полиции Лос-Анджелеса и частного детектива, обращаются к Тиму Рэкли.Специалист берется за это дело в память о собственной дочери, убитой год назад. Он идет на крайнюю меру — сам присоединяется к Программе и становится рабом Учителя.Грегг Гервиц — автор триллеров, высоко оцененных читателями всего мира, первый в рейтинге Los Angeles Times. Его романы признавались лучшими в своем жанре среди ведущих литературных клубов, переведены на тринадцать языков мира, и это только начало.Гервиц писал сценарии для студий Jerry Bruckheimer Films, Paramount Studios, MGM и ESPN, разработал телевизионную серию для Warner Studios, писал комиксы для Marvel и опубликовал огромное множество академических статей. Он читал лекции в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, в Гарварде, в ведущих университетах США и Европы.

Грегг Гервиц , Павел Воронцов , Руди Рюкер , Сьюзен Янг

Триллер / Научная Фантастика / Юмор / Триллеры / Прочая старинная литература / Древние книги / Детективы
История русской литературы с древнейших времен по 1925 год. Том 2
История русской литературы с древнейших времен по 1925 год. Том 2

Дмитрий Петрович Святополк-Мирский История русской литературы с древнейших времен по 1925 год История русской литературы с древнейших времен по 1925 г.В 1925 г. впервые вышла в свет «История русской литературы», написанная по-английски. Автор — русский литературовед, литературный критик, публицист, князь Дмитрий Петрович Святополк-Мирский (1890—1939). С тех пор «История русской литературы» выдержала не одно издание, была переведена на многие европейские языки и до сих пор не утратила своей популярности. Что позволило автору составить подобный труд? Возможно, обучение на факультетах восточных языков и классической филологии Петербургского университета; или встречи на «Башне» Вячеслава Иванова, знакомство с плеядой «серебряного века» — О. Мандельштамом, М. Цветаевой, А. Ахматовой, Н. Гумилевым; или собственные поэтические пробы, в которых Н. Гумилев увидел «отточенные и полнозвучные строфы»; или чтение курса русской литературы в Королевском колледже Лондонского университета в 20-х годах... Несомненно одно: Мирский являлся не только почитателем, но и блестящим знатоком предмета своего исследования. Книга написана простым и ясным языком, блистательно переведена, и недаром скупой на похвалы Владимир Набоков считал ее лучшей историей русской литературы на любом языке, включая русский. Комментарии Понемногу издаются в России важнейшие труды литературоведов эмиграции. Вышла достойным тиражом (первое на русском языке издание 2001 года был напечатано в количестве 600 экз.) одна из главных книг «красного князя» Дмитрия Святополк-Мирского «История русской литературы». Судьба автора заслуживает отдельной книги. Породистый аристократ «из Рюриковичей», белый офицер и убежденный монархист, он в эмиграции вступил в английскую компартию, а вначале 30-х вернулся в СССР. Жизнь князя-репатрианта в «советском раю» продлилась недолго: в 37-м он был осужден как «враг народа» и сгинул в лагере где-то под Магаданом. Некоторые его работы уже переизданы в России. Особенность «Истории русской литературы» в том, что она писалась по-английски и для англоязычной аудитории. Это внятный, добротный, без цензурных пропусков курс отечественной словесности. Мирский не только рассказывает о писателях, но и предлагает собственные концепции развития литпроцесса (связь литературы и русской цивилизации и др.). Николай Акмейчук Русская литература, как и сама православная Русь, существует уже более тысячелетия. Но любознательному российскому читателю, пожелавшему пообстоятельней познакомиться с историей этой литературы во всей ее полноте, придется столкнуться с немалыми трудностями. Школьная программа ограничивается именами классиков, вузовские учебники как правило, охватывают только отдельные периоды этой истории. Многотомные академические издания советского периода рассчитаны на специалистов, да и «призма соцреализма» дает в них достаточно тенденциозную картину (с разделением авторов на прогрессивных и реакционных), ныне уже мало кому интересную. Таким образом, в России до последнего времени не существовало книг, дающих цельный и непредвзятый взгляд на указанный предмет и рассчитанных, вместе с тем, на массового читателя. Зарубежным любителям русской литературы повезло больше. Еще в 20-х годах XIX века в Лондоне вышел капитальный труд, состоящий из двух книг: «История русской литературы с древнейших времен до смерти Достоевского» и «Современная русская литература», написанный на английском языке и принадлежащий перу… известного русского литературоведа князя Дмитрия Петровича Святополка-Мирского. Под словом «современная» имелось в виду – по 1925 год включительно. Книги эти со временем разошлись по миру, были переведены на многие языки, но русский среди них не значился до 90-х годов прошлого века. Причиной тому – и необычная биография автора книги, да и само ее содержание. Литературоведческих трудов, дающих сравнительную оценку стилистики таких литераторов, как В.И.Ленин и Л.Д.Троцкий, еще недавно у нас публиковать было не принято, как не принято было критиковать великого Л.Толстого за «невыносимую абстрактность» образа Платона Каратаева в «Войне и мире». И вообще, «честный субъективизм» Д.Мирского (а по выражению Н. Эйдельмана, это и есть объективность) дает возможность читателю, с одной стороны, представить себе все многообразие жанров, течений и стилей русской литературы, все богатство имен, а с другой стороны – охватить это в едином контексте ее многовековой истории. По словам зарубежного биографа Мирского Джеральда Смита, «русская литература предстает на страницах Мирского без розового флера, со всеми зазубринами и случайными огрехами, и величия ей от этого не убавляется, оно лишь прирастает подлинностью». Там же приводится мнение об этой книге Владимира Набокова, известного своей исключительной скупостью на похвалы, как о «лучшей истории русской литературы на любом языке, включая русский». По мнению многих специалистов, она не утратила своей ценности и уникальной свежести по сей день. Дополнительный интерес к книге придает судьба ее автора. Она во многом отражает то, что произошло с русской литературой после 1925 года. Потомок древнего княжеского рода, родившийся в семье видного царского сановника в 1890 году, он был поэтом-символистом в период серебряного века, белогвардейцем во время гражданской войны, известным литературоведом и общественным деятелем послереволюционной русской эмиграции. Но живя в Англии, он увлекся социалистическим идеями, вступил в компартию и в переписку с М.Горьким, и по призыву последнего в 1932 году вернулся в Советский Союз. Какое-то время Мирский был обласкан властями и являлся желанным гостем тогдашних литературных и светских «тусовок» в качестве «красного князя», но после смерти Горького, разделил участь многих своих коллег, попав в 1937 году на Колыму, где и умер в 1939.«Когда-нибудь в будущем, может, даже в его собственной стране, – писал Джеральд Смит, – найдут способ почтить память Мирского достойным образом». Видимо, такое время пришло. Лучшим, самым достойным памятником Д.П.Мирскому служила и служит его превосходная книга. Нелли Закусина "Впервые для массового читателя – малоизвестный у нас (но высоко ценившийся специалистами, в частности, Набоковым) труд Д. П. Святополк-Мирского". Сергей Костырко. «Новый мир» «Поздней ласточкой, по сравнению с первыми "перестроечными", русского литературного зарубежья можно назвать "Историю литературы" Д. С.-Мирского, изданную щедрым на неожиданности издательством "Свиньин и сыновья"». Ефрем Подбельский. «Сибирские огни» "Текст читается запоем, по ходу чтения его без конца хочется цитировать вслух домашним и конспектировать не для того, чтобы запомнить, многие пассажи запоминаются сами, как талантливые стихи, но для того, чтобы еще и еще полюбоваться умными и сочными авторскими определениями и характеристиками". В. Н. Распопин. Сайт «Book-о-лики» "Это внятный, добротный, без цензурных пропусков курс отечественной словесности. Мирский не только рассказывает о писателях, но и предлагает собственные концепции развития литпроцесса (связь литературы и русской цивилизации и др.)". Николай Акмейчук. «Книжное обозрение» "Книга, издававшаяся в Англии, написана князем Святополк-Мирским. Вот она – перед вами. Если вы хотя бы немного интересуетесь русской литературой – лучшего чтения вам не найти!" Обзор. «Книжная витрина» "Одно из самых замечательных переводных изданий последнего времени". Обзор. Журнал «Знамя» Источник: http://www.isvis.ru/mirskiy_book.htm === Дмитрий Петрович Святополк-Мирский (1890-1939) ===

Дмитрий Петрович Святополк-Мирский (Мирский) , (Мирский) Дмитрий Святополк-Мирский

Культурология / Литературоведение / Прочая старинная литература / Образование и наука / Древние книги