Я поднялась, чтобы уйти, но я отлично знала, что в мозгах у каждого заработали маленькие калькуляторы. Читатель отложил до поры описание подвигов Мишеля Джордана и, держа газету на коленях, мысленно присоединился к упражнениям своих коллег. Они словно устроили телепатическое совещание, решая, на сколько они могут рассчитывать. Если на шесть сотен, то выйдет по две на каждого.
Оба кивнули, и Белди снова спросил:
– Как, вы сказали, их имена?
– Я не говорила. И вы, вероятно, правы – мне следовало бы для начала обратиться в полицию. – Я медленно направилась к двери.
– Эй, минуту, сестренка. Давай попробуем смеха ради, а?
Я обернулась и неуверенно посмотрела на них:
– Хорошо, если вы считаете… Это Джой Пановски и Стив Ферраро.
Уити встал и бодро подошел к полкам ящиков с картотекой.
Он попросил меня назвать имена по буквам. Шевеля губами, он читал старые списки регистрации избирателей довольно долго. Наконец он оживился:
– Здесь у нас последний год, когда был зарегистрирован Пановски, – это тысяча девятьсот восемьдесят пятый, а Ферраро – в тысяча девятьсот восемьдесят третьем. Почему вы не захватили с собой их квитанции? Мы могли бы передать им деньги через агентство Арта и проследить за получением. Заодно мы перерегистрировали бы этих ребят и избавили вас от лишней поездки.
– Вот здорово, благодарю, – чистосердечно сказала я. – К сожалению, я должна получить их подписи. – Я задумалась на минуту, а затем улыбнулась и сказала: – Вот что я предлагаю. Дайте мне их адреса, и я навещу их сегодня во второй половине дня. Уверена, что они все еще живут здесь. Затем в следующем месяце, когда чеки будут заверены, я смогу просто послать их вам сюда.
Они долго обдумывали мое предложение и наконец согласились, снова безмолвно. Все трое, похоже, пришли к выводу, что ничего плохого в моем предложении нет. Уити записал адреса Пановски и Ферраро большой толстой ручкой. Я сердечно поблагодарила его и направилась к двери.
Когда я открывала дверь, в помещение нерешительно вошел молодой человек. Он словно был не уверен, что его здесь ждут. У него были вьющиеся рыжеватые волосы и бледное лицо поразительной красоты. Темный шерстяной костюм выгодно подчеркивал его безупречную внешность. Я не помню, чтобы мне когда-нибудь доводилось видеть такого красавца. Он мог бы позировать, как Давид для статуи Микеланджело. Он скромно улыбнулся, и это придало его лицу неуловимое обаяние. В этот момент лицо его показалось мне необычайно знакомым.
– Привет, Арт. Твой старик уехал по делам в город, – сообщил Белди.
Молодой Арт Юршак! Большой Арт никогда не смотрелся так эффектно, но улыбка молодого человека помогла мне идентифицировать его. Я сразу вспомнила изображения его отца на плакатах.
Он покраснел:
– Что ж… Я только хотел просмотреть некоторые документы. Вы не возражаете?
Белди нетерпеливо дернул плечом:
– Вы компаньон в фирме отца, делайте что хотите, Арт. Думаю, не перекусить ли мне. Пойду куда-нибудь. Идешь, Фред?
Светловолосый и читатель газеты встали. Упоминание про еду прозвучало для меня как музыка. Даже детектив, работающий за скудную мзду, должен когда-то есть. Мы вчетвером покинули Арта, оставив его посреди комнаты.
Ресторан «Фратези» все еще находился в том месте, что я запомнила, – на углу Девяносто седьмой улицы и Эвинг-стрит. Габриела не одобряла их стряпню, потому что там подавали южноитальянскую кухню, а она любила знакомые ей с детства блюда Пьемонта, но готовили там хорошо, и туда обычно отправлялись по специальным поводам.
Обедавших в тот день было немного. Когда я была ребенком, лепные украшения вокруг фонтана приводили меня в восторг. Со временем они потеряли былую прелесть. Я узнала старую миссис Фратези, стоявшую за прилавком, но, ощутив, что здесь стало слишком грустно, я не назвалась, чтобы она не вспомнила меня. Я ела кочанный салат и переспевшие помидоры, а еще яичницу, которая была прямо воздушной и тщательно приправлена специями.
В маленькой дамской комнате в глубине ресторана я наконец счистила наиболее заметные пятна грязи со своей юбки. Я выглядела далеко не потрясающе, но, возможно, это больше соответствовало месту и случаю. Я заплатила по счету каких-нибудь четыре доллара и вышла. Не знаю, можно ли где-нибудь в Чикаго так славно перекусить меньше чем за четыре доллара.
За время обеда я перебрала в уме все возможные варианты знакомств с Пановски и Ферраро. Если они женаты и их жены с детьми дома, то они и слушать не захотят о Луизе Джиак. А может, и захотят. Может, это вернет их в давно минувшие счастливые дни юности. Наконец я решила, что мне следует ориентироваться по обстоятельствам.
Дом Стива Ферраро оказался ближе к ресторану, поэтому я сначала направилась туда. Он являл собой еще одно звено в бесконечной цепи хибарок на Восточной стороне, тоже обветшавших, как и большинство соседних. Террасу давно не подметали, как подметил мой критический хозяйственный глаз, и стекло в двери не мешало бы вымыть.