— Хмурова вы рано или поздно задержите. Учить, как искать не буду, ты сам на этом собаку съел. Хотя и не всякий розыск кончается успехом. Это ты тоже знаешь. А насчёт Орехова, Слава, ты зря голову ломаешь. Вполне возможно, что ты прав, и он нечистый человек. Увы, среди наших политиков это не редкость. Знаешь, наверное, среди депутатов прошлой Думы без малого 20 % использовала депутатскую неприкосновенность, чтобы укрыться от следственных действий…. Только дела Орехова, если они есть, с этим ограблением не связаны, и поимка Хмурого в его разоблачении не поможет. Здесь такая ситуация, о которой говорят "вор у вора дубинку украл". Сдаётся мне, что его погибший заместитель, — как его? Ричард…да, спасибо, Ричард Паученков решил у собственного шефа гешефт перехватить. И позвал на помощь откровенного уголовника. — Беркутов положил руку на плечо Кличко. — Лови Хмурого, проясни, кто застрелил нашего товарища, а….Орехова оставь нам с Лёвой. Если мы сумеем, то всякая политическая шваль….Ладно, Слава. Мне идти нужно. Рад был повидать тебя, так сказать, на служебном посту. — И он вышел из кабинета.
Хмуров снова поудобнее устроился на своей полке.
Итак, — у меня был день воспоминаний. Впереди — ночь воспоминаний, ибо за окном вагона уже совсем темно. Январь всё-таки. Пусть день уже подрос заметно, но до равноденствия ещё далеко. В вагоне зажглись лампы. С ним в купе едут две пожилые женщины. Они что-то вяжут на спицах и очень тихо разговаривают. Им свет в купе, вроде бы, не нужен. Не нужен и ему.
А спать совсем не хочется.
Да, Хмуровым он стал после того памятного случая….
Было ему немного за тридцать. В стране кипел бум кооперативов. Нелепые законы, — он это понял сразу и решил, что его час настал, — нужно использовать момент. — Государство с подачи самого Генсека разрешило кооперативам выполнять посреднические функции, разрешило переводить безналичные средства в наличные. Дало право устанавливать так называемые договорные цены и, заодно, отменило ограничения на
размеры зарплаты….Государство разрешило умным и не отягощённым моральными принципами людям обогащаться. А он, тогда ещё Виталий Спиридонович Орехов, был человеком умным. И болезненной совестливостью…. нет, этим он не страдал.
Когда он, уже достаточно опытный инженер-проектировщик создал свой кооператив и начал делать проекты на 30–40 % дешевле, чем родной институт, заказы к нему потекли, если не рекой, то мощным потоком. А он мог "торговать" дешевле, потому, что пользуясь годами накопленными институтом техническими богатствами, используя его библиотеку и проектный кабинет, используя его множительную и вычислительную технику и другие технические возможности, он "экономил" гораздо больше. Его не смущало, что он этим обкрадывал институт. За помощь в работе он
платил штатным работникам института сущие копейки, а себестоимость своих проектов в результате сокращал втрое….Деньги на счету кооператива легко превращались в наличные, и скоро жена его стала скупать золотые украшения, ковры, дорогой хрусталь….
Он быстро развёлся с женой. И полюбил свою "кубышку", в которой пухла и пухла пачка зелёных банкнотов.
… Развёлся…это, конечно, на официальном жаргоне. Ни в ЗАГС, ни в суд он не ходил. Выгнал суку, когда…
Он перевернулся на другой бок, лицом к стенке вагона — так вспоминалось удобнее…
…Выгнал, когда застал её с мальчишкой-студентом из соседней квартиры… Он стоял, остолбенев, наверное минуту. Они не заметили, как Виталий вошёл… Зарычав что-то нечленораздельное, он подскочил к тахте, пинком отшвырнул голого студента в угол комнаты и… — Хмуров снова перевернулся на другой бок…Всё-таки, так — удобнее…
…и схватил Райку за грудь и за бок. Перевернув её и подняв задницу, он вонзил, — как свалились штаны он и не заметил, — вонзил чуть пониже её задницы…задницы…да, пониже задницы, — и вопль его слился со знакомым криком Райки.
С минуту он лежал на ней, ощущая, как его жизненная сила, пульсируя, перетекала в неё.
Дурацкое выражение — жизненная сила. Где он вычитал такое? Сколько раз он щедро делился и с Райкой и с другими девками этой "силой", а она не убывала.
Поднявшись тогда и плюнув в сторону дрожащего от страха студента, он ушёл, оставив открытыми все двери.