— Ладно! Довольно! — резко прервал их Шеф и обернулся к Стогову: — Теперь вы видите, что я своих слов на ветер не бросаю. Во всяком случае, я сдержал свое обещание: ровно через сутки доставил сюда вашего коллегу.
Прильнув лицом к стеклу, Стогов молчал, нервно покусывая губу. Не дождавшись от него ответа, Шеф переключил свое внимание на Булавина:
— Вы убедились, что ваш коллега жив, убедились вы и в том, как мы поступаем с упрямцами, — он кивнул на кандалы Стогова, — может быть, это заставит вас извиниться передо мной за оскорбление и подумать, прежде чем разделить участь вашего предшественника.
Булавин молча смотрел в сторону, мимо Шефа, далеко за стены этого страшного дома. Видно было, как перекатываются под кожей сухих щек тяжелые желваки.
— Что же, — тихо начал он после долгой паузы, — кое в чем, пожалуй, готов действительно извиниться. Кое-какие коррективы внесу я и в свой окончательный ответ. — Булавин строго взглянул на напрягшегося в ожидании Шефа. — Но попрошу вас, коль скоро вы человек слова, выполнить одно мое условие.
— Хоть десять! — радостно встрепенулся Шеф.
— Только одно, — спокойно ответил Булавин. — Это безусловная гарантия жизни и здоровья профессора Стогова. Сейчас вы обязаны освободить его от цепей и перевести в пригодное для жилья помещение, позднее эвакуировать вместе со мной. — Булавин умолк и добавил, как бы вскользь, между прочим: — Да, и еще, если вам не трудно, возвратите мне мои авторучки, я напишу ответ на вопрос, который вас интересует, и рекомендательное письмо для ваших людей к Ронскому.
Шеф уже готов был выразить свое согласие с этими неожиданно легкими условиями Булавина, но его предупредил полный глубочайшего негодования голос Стогова:
— Я ненавижу и презираю вас, академик Булавин! Я не приму от вас никаких милостей!
Не утративший спокойствия, Булавин на мгновение опустил глаза, то ли для того, чтобы не встретиться взглядом с разъяренным Стоговым, то ли для того, чтобы никто не прочел в них очень глубоко скрытой от всех мысли…
Глава двадцать третья
У КОЛЫБЕЛИ ЗЕМНОГО СОЛНЦА
Иван Степанович Уваров — секретарь партийного комитета Управления по охране общественного порядка неторопливо обходил стройку термоядерной электростанции.
Уваров — плотный коротко остриженный человек с неторопливыми плавными жестами и негромким голосом, являлся как бы центром небольшой, но очень оживленной группы. Соседом Уварова был секретарь парткома строительства Дмитрий Павлович Корнеев — высокий узкоплечий мужчина. Пояснения гостю давал начальник строительства станции Федор Федорович Тихонов. Он отличался подвижностью, быстрой речью и откровенной романтической восторженностью, что, впрочем, удачно сочеталось со зрелым реализмом администратора. Именно эти качества и сделали Тихонова, не старого еще человека, любимцем Стогова. По настоянию профессора на Федора Федоровича было возложено практическое осуществление всех разработанных в институте ядерных проблем смелых технических планов.
— Иван Степанович, — обратился Тихонов к Уварову, — пойдем, поднимемся на диспетчерский пульт. Оттуда тебе все станет яснее.
Они подошли к возвышавшемуся в центре строительной площадки высокому зданию, напоминавшему поставленный на торец хрустальный кирпич. Щедрые солнечные лучи так играли всеми цветами спектра в его почти прозрачных стенах и гранях, что на него больно было глядеть. Это здание не имело определенного цвета, в зависимости от времени суток оно казалось то бледно-розовым, то радужным, то пурпурным, то фиолетовым.
К моменту, когда к нему подошли Уваров и его спутники, радужный свет полудня в окраске здания начал уступать место нежному пурпуру близкого заката.
Следуя за Тихоновым, Уваров и Корнеев вошли в кабину лифта и через несколько секунд поднялись на седьмой этаж корпуса Центрального диспетчерского пульта.
— Смекаешь, Иван Степанович, из чего сделан этот «терем-теремок?» — улыбнулся Тихонов.
— Ума не приложу, — признался Уваров, — не то стекло, не то пластмасса какая-то.
— Почти верно, — засмеялся Корнеев. — Домик-то действительно любопытный. В нем, как, впрочем, и во всей нашей стройке, нет ни единого гвоздя. Стены этого здания сделаны из очень сложной комбинации различных пластических масс, которые взаимно дополняют одна другую. Одна может выдержать солнечную температуру, другая взрывную волну космической силы. В этом содружестве и солнцелит, и другие пластмассы, а все это пронизано, скреплено, да еще и облицовано сверху стогнином.
— Словом, если произойдет какая неприятность с реактором… — начал Уваров.
— Никаких неприятностей не может быть, — резко оборвал Тихонов. — Нашим жрецам Земного Солнца и без неприятностей глаз да глаз нужен, силища в их руках, прямо скажем, фантастическая…