– То, что здесь у нас произошло, – механик слегка щекой дернул да легонько прикоснулся к отбитым ребрам, – так это для него, бывшего офицера СОБР, вообще на уровне рефлексов. Тот факт, что террористов нужно уничтожать, а заложников – освобождать, это для него аксиома, подтверждений и доказательств не требующая. И ладно б тут только мы были… Так ведь еще и Оксана… В общем, и здесь – доброе дело, защита слабых и восстановление справедливости. А вот дальше… Что ты ему предложил? В разборках между двумя уважаемыми в городе купцами поучаствовать, которые рынок не поделили? Где тут доброе дело, где восстановление справедливости? Ты б его еще на захват конторы Колыванова и факторий его подписать попытался, на этот, как его… «рейдерский»…
Возразить купцу нечего. Разборки между двумя деловыми людьми за право выгодно торговать ценным и дефицитным товаром, пусть и зашедшие так далеко, – и, правда, ни на восстановление справедливости, ни на Цель как-то не тянут. Особенно если вспомнить, какими именно методами семь лет назад это самое право да и все прочие права теперешними главами Городского Совета получены были. Натуральный «Чикаго тридцатых» в древнем городе Ярославле творился пополам с «лихими девяностыми». Гордиться, вспоминая те времена, нужно признать – особо нечем…
– И все же – жаль, – вздыхает он. – Александр – солдат отличный.
– Отличный, – согласился Семёныч. – Отважный, умелый, умный, а главное – в душе правильный… Вот только пока не знающий, под каким знаменем в бой идти. И я искренне надеюсь, что он все же найдет знамя, достойное того, чтобы он под ним встал.