Пока Пат рылся в бумагах, а Джесс исчез на несколько минут, я передвинулась к свету, падающему через серое окно кабинета. Свет был тусклым, но это был солнечный свет. Окна в здании ООД все были серыми из-за стойкостекла: стойкого к пулям, зажигательным бомбам, оборотням-камикадзе, когтям демонов (разрывают и стекло, и сталь), заклинаниям, заговорам – да ко всему почти, кроме разве что артдивизиона с гаубицами. Стойкостекло всего лет десять как поступило в продажу, как раз после Войн – которые могли бы быть чуть менее фатальными, будь оно изобретено на несколько лет раньше. Все «высокорисковые» фирмы, военные и большая часть других правительственных учреждений, плюс множество параноиков, как имеющих реальных врагов, так и наоборот, теперь устанавливали стойкостекло в окна домов и машин. Модернизатор стойкостекла – популярная карьера среди молодых магоделов. Не нужно быть магоделом, чтобы тебя наняли на должность модернизатора, но так ты, наверное, проживешь дольше.
Впрочем, никто так и не выяснил, как сделать его менее серым. Серым и депрессивным, как будто в тюрьме находишься. Неужели никто не проводил исследований о необходимости света для человека? Не просто света – солнечного света. Он нужен всем людям, не только мне. Я надеялась, что в «Кофейне Чарли» не собираются устанавливать стойкостекло.
Я надеялась, что я до сих пор человек.
Пат подвел машину к крыльцу и посадил меня рядом с собой на переднее сиденье.
– Ты все еще чувствуешь… это?
Я подумала над его вопросом. Очень неохотно. Порылась в себе в поисках ощущения
– Да, – ответила я.
– На запад?
– Да.
Мы поехали. Старые дома этого района быстро превратились в Старый Город, который почти так же быстро превратился в деловую часть города, а затем, несколько медленнее – в неконкретный город. Кварталы слегка запущенных домов сменялись кварталами обветшалых магазинов и офисов и обратно. Город был невелик; вскоре мы пересекли границу того, что большинство из нас называло Не-Городом. Во-первых, я не хотела ехать туда вообще, во-вторых, мне не нравились напоминания о том, что это так близко. Единственные большие пятна скверны в Новой Аркадии расположены в Не-Городе, что вынуждает многих объезжать эти места десятой дорогой. Даже машина ООД может ехать только там, где еще сохранились дороги, и городские пятна скверны быстро заканчиваются. Но мы должны были проехать недостаточно далеко от пятен, чтобы я забыла о них.
– Стоп, – сказала я.
Пат остановился. Я попробовала вдохнуть. Крыса-зомби, казалось, сидела у меня на груди, и вдохнуть не получалось.
Впрочем, я больше ее не видела – казалось, не осталось ничего, кроме ее маленьких красных глаз – нет, ее больших, всепоглощающих бесцветных глаз…
– Я. Не. Могу. Больше. Поворачивай. Назад, – думаю, я сказала именно это. Не помню. Память возвращается с того момента, как Пат развернулся и поехал обратно к Старому Городу. Спустя, казалось, вечность я снова начала дышать. Я была вся липкая от пота, голова болела, как будто череп разбит на кусочки и края трутся друг о друга. Но Крыса-Зомби исчезла.
Это было слишком похоже на пятно скверны, от которого не защитила нас машина ООД, в тот день, когда Джесс и Пат отвезли меня обратно к домику у озера. (Эти бесцветные глаза… одновременно зеркально-пустые и глубокие, как пропасть… если это были глаза…) Но мы не пытались проехать сквозь пятно скверны. И в этот раз схватило только меня. Пат и Джесс ничего не заметили. Кроме моего маленького кризиса.