Читаем Современная новелла Китая полностью

Современная новелла Китая

В сборник включены китайские новеллы, созданные за последнее десятилетие, в том числе и в самые последние годы, изображающие сложные, нередко драматические перипетии в жизни страны и ее народа. Состав сборника и справки об авторах подготовлены издательством «Народная литература», КНР, Пекин.    

Ван Жуньцзы , Цзяо Цзуяо , Чжан Сюань , Чжан Сяньлян , Чжан Цзе

Разное / Без Жанра18+

Annotation

В сборник включены китайские новеллы, созданные за последнее десятилетие, в том числе и в самые последние годы, изображающие сложные, нередко драматические перипетии в жизни страны и ее народа.

Состав сборника и справки об авторах подготовлены издательством «Народная литература», КНР, Пекин.


Современная новелла Китая

А ЧЭН

ВАН АНЬИ

ВАН ЖУНЬЦЗЫ

ВАН МЭН

ГАО СЯОШЭН

ГУ ХУА

ДЭН ЮМЭЙ

ЛУ ВЭНЬФУ

ЛЮ СИНЬУ

ЛЮ ШАОТАН

МАЛЧИНХУ

MA ФЭН

МЭН ВЭЙЦЗАЙ

ТЕ НИН

УЖЭЭРТУ

ФЭН ЦЗИЦАЙ

ХАО ЖАНЬ

ЦЗЯН ЦЗЫЛУН

ЦЗЯО ЦЗУЯО

ЧЖАН СЮАНЬ

ЧЖАН СЯНЬЛЯН

ЧЖАН ЦЗЕ

ЧЭНЬ ЦЗЯНЬГУН

ШЭНЬ ЖУН

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74


Современная новелла Китая


А ЧЭН


КОРОЛЬ ШАХМАТ



А Чэн (настоящее имя Чжун Ачэн) родился в 1949 году. После окончания полной средней школы в 1968 году работал в провинциях Шаньси, Юньнань, во Внутренней Монголии. В 1979 году вернулся в Пекин, дебютировал рассказом «Король шахмат», отмеченным в 1984 году на Всекитайском конкурсе на лучший рассказ.


I

На вокзале стоял тот невообразимый шум, который бывает, когда тысячи людей говорят разом. Никому не было дела до развешанных к этому дню алых полотнищ с лозунгами. Эти видавшие виды транспаранты со смятыми и кое-где изодранными бумажными иероглифами вывешивались, видно, не в первый раз. Громкоговорители, изрыгавшие песни на слова из цитатника, усиливали общую сумятицу.

Всех моих друзей уже давно отправили в деревню, и теперь, когда настал мой черед, некому было меня проводить. Оставшись без отца и матери, один как перст, я потерял привилегию единственного сына — жить в городе. У моих родителей были в биографии какие-то темные пятна, поэтому, как только началась кампания, с ними живо расправились. А потом вынесли из дому всю мебель с алюминиевыми бирками ведомств, где родители служили. Возможно, это и справедливо, только я, оставшись один, бродяжничал как дикий волк больше года, пока не решил уехать. В местах, куда я собрался, можно было заработать больше двадцати юаней[1] в месяц, и я загорелся этой идеей. Но меня порядком помытарили, прежде чем отпустить. Дело в том, что это были пограничные места, а моя биография внушала начальству серьезные опасения: ведь речь шла не только о классовой борьбе, но и о международной. Нет слов, как я обрадовался оказанному мне доверию, а еще больше — перспективе получать двадцать юаней. Подумать только, на что одному человеку такая прорва денег? Да, все складывалось неплохо, обидно, правда, что никто меня не провожал. И я поспешил в вагон занять свое место, а на платформе прощались тысячи людей. Черт с ними, пускай себе прощаются.

Школьники буквально облепили окна вагонов, кричали, смеялись, плакали. С противоположной стороны тоже сгрудились пассажиры. Багажные полки, казалось, сейчас рухнут под тяжестью вещей.

Пробираясь по вагону в поисках своего места, я увидел худощавого паренька. Он сидел у окна, выходившего на юг, сунув руки в карманы и уставившись на безлюдную платформу с порожняком. Мое место оказалось чуть наискосок от него, я сел и тоже сунул руки в карманы. Паренек внимательно на меня посмотрел, и лицо его вдруг просветлело.

— Сыграем в шахматы?

Я замахал руками:

— Не играю!

Он недоверчиво поглядел на меня.

— С такими тонкими, длинными пальцами, как у тебя, не играть в шахматы?! Сыграем партию, шахматы у меня с собой.

Он полез в висевшую на крючке сумку.

— Я и в самом деле не умею, только знаю, как ходит конь, слон… Слушай, а тебя разве не провожают?

Он уже разложил на столике пластмассовую доску.

— Неважно. Ты первый ходи. Даю тебе фору — ладью, коня и пушку[2].

— Да ну тебя! — рассмеялся я. — Как можно играть в таком бедламе! Так тебя никто не провожает?

— На кой черт мне провожатые? — сказал он, расставляя последние фигуры на доске. — Едем в хлебные края, непонятно, чего ради они подняли такой шум… Ладно, твой ход!

Я удивился, но все же сделал ход пушкой. Он тотчас же с легким стуком поставил коня, после чего я неуверенно продвинул свою пушку на его половину поля.

Он мельком взглянул на меня.

— А говоришь, не умеешь играть. Такой дебют я встречал лишь однажды, в Чжэнчжоу, и чуть не проиграл. А вот твой ход пушкой — это старинный дебют, мощный и очень надежный. Ну что же? Ходи!

Я не знал, как дальше ходить, рука в нерешительности повисла над доской. Словно не замечая моей растерянности, он молча обозревал позицию.

Вдруг все пришло в движение, в вагон ввалилась толпа людей, они протискивались к окнам, махали руками. Привстав, я тоже посмотрел на платформу. Все, кто был на перроне, старались подойти вплотную к окнам, голоса сливались в сплошной гул. Поезд внезапно качнулся, толпа охнула, со всех сторон послышался плач. Кто-то тронул меня за плечо, я обернулся, смотрю, он показывает рукой на доску.

— Так не играют. Твой ход!

У меня не было ни малейшей охоты играть, на душе стало муторно.

— Отвяжись! Нашел время для шахмат! — огрызнулся я.

Он с недоумением на меня уставился и обиженно замолчал.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Бессмертие
Бессмертие

Обладатель многочисленных наград Небьюла и Хьюго Грег Бир, продолжает события романа Эон, возвращаясь на Землю, опустошенную ядерной войной.Команда управляющая кораблем-астероидом остановила нападение Джартов по коридору, отделив астероид от Пути — бесконечного коридора, проходящего через множество вселенных. После этого корабль-астероид вышел на орбиту Земли, и граждане Гекзамона начинают оказывают помощь уцелевшим землянам.В параллельной вселенной, на Гее, Рита Васкайза, внучка Патриции Васкюс (Patricia Vasquez), продолжает искать пространственные ворота, которые выведут ее на Землю, в этом ей помогает королева. Но события развиваются не так как планировалось.

Анна Милтон , Грег Бир , Ирина Николаевна Левченко , Карл Херберт Шеер , Кларк Далтон , К. Х. Шер

Фантастика / Приключения / Проза / Космическая фантастика / Научная Фантастика / Разное
Идеи и интеллектуалы в потоке истории
Идеи и интеллектуалы в потоке истории

Новая книга проф. Н.С.Розова включает очерки с широким тематическим разнообразием: платонизм и социологизм в онтологии научного знания, роль идей в социально-историческом развитии, механизмы эволюции интеллектуальных институтов, причины стагнации философии и история попыток «отмены философии», философский анализ феномена мечты, драма отношений философии и политики в истории России, роль интеллектуалов в периоды реакции и трудности этического выбора, обвинения и оправдания геополитики как науки, академическая реформа и ценности науки, будущее университетов, преподавание отечественной истории, будущее мировой философии, размышление о смысле истории как о перманентном испытании, преодоление дилеммы «провинциализма» и «туземства» в российской философии и социальном познании. Пестрые темы объединяет сочетание философского и макросоциологического подходов: при рассмотрении каждой проблемы выявляются глубинные основания высказываний, проводится рассуждение на отвлеченном, принципиальном уровне, которое дополняется анализом исторических трендов и закономерностей развития, проясняющих суть дела. В книге используются и развиваются идеи прежних работ проф. Н. С. Розова, от построения концептуального аппарата социальных наук, выявления глобальных мегатенденций мирового развития («Структура цивилизации и тенденции мирового развития» 1992), ценностных оснований разрешения глобальных проблем, международных конфликтов, образования («Философия гуманитарного образования» 1993; «Ценности в проблемном мире» 1998) до концепций онтологии и структуры истории, методологии макросоциологического анализа («Философия и теория истории. Пролегомены» 2002, «Историческая макросоциология: методология и методы» 2009; «Колея и перевал: макросоциологические основания стратегий России в XXI веке» 2011). Книга предназначена для интеллектуалов, прежде всего, для философов, социологов, политологов, историков, для исследователей и преподавателей, для аспирантов и студентов, для всех заинтересованных в рациональном анализе исторических закономерностей и перспектив развития важнейших интеллектуальных институтов — философии, науки и образования — в наступившей тревожной эпохе турбулентности

Николай Сергеевич Розов

История / Философия / Обществознание / Разное / Образование и наука / Без Жанра
Поэзия
Поэзия

 Широкой читающей публике Владимир Солоухин более известен, как автор прозаических книг: "Владимирские проселки", "Письма из Русского музея", "Черные доски", "Алепинские пруды" и др. Однако поэтическое творчество Солоухина не менее интересно и открывает нам еще одну грань этого разностороннего таланта. Его поэзия мужественна и оптимистична, ее отличает открыто гражданский темперамент и глубина философского осмысления явлений. При этом поэт ведет свой откровенный разговор с читателем в самых разнообразных формах и интонациях. В настоящем сборнике поэт представлен широко и достаточно полно. Здесь нашли место и стихи, написанные еще в бытность его в Литературном институте, и стихи последующих и последних лет. Сборник состоит из нескольких циклов, которые как бы знаменуют собой этапы внутреннего поэтического развития.

Алиса Гарбич , Джульетта . Давинчи , Ли Бо , Ольга Олеговна Кузьменко , Юрий Маркович Нагибин

Разное / Документальное / Без Жанра / Семейные отношения, секс / Драматургия