Читаем Специалист в Сибири полностью

Я предпринимаю прогулку по кораблю. Он довольно старый и носит вместо прежнего названия «Екатерина» новое — «Дзержинский», по имени широко известного организатора транспортного дела. На главной палубе две отдельные группы по 25 кают первого и второго класса с двумя обеденными салонами. Вокруг широкая крытая прогулочная галерея. Среди пассажиров многие в партийной униформе, военной или ГПУ. На нижней палубе ужасная теснота, один сплошной оборванный клубок людей. Вид такой орды мне уже не нов, и я не нахожу его больше таким чудовищным, как в первые дни в Сибири. Некоторые из этих оборванных личностей пытаются проникнуть на нашу палубу, и команда постоянно занята тем, чтобы наводить порядок в обществе. Однако вечером кое — кому удается под защитой темноты найти место для сна под лавками на обходной галерее. Пара бездомных детей едет зайцами в спасательных шлюпках. Каждый день их гнезда разоряются под громкий смех и всеобщее одобрение.

Обслуживание на пароходе неплохое, но дорогое. Часто подают утку и рыбу. Хорошо, что я сам запасся провиантом, поскольку хлеба хватает только — только, а масла и колбасы, естественно, вовсе нет. Каждые два или три часа мы поворачиваем против течения и причаливаем около какой — нибудь деревни. Для деревни это особое событие, поэтому, когда пароход приближается, все стоят на берегу. Некоторые крестьяне носят в корзинах на продажу бутылки с маслом, рыбу и яйца. Пароход подходит к берегу, и с него скидываются две длинные доски в качестве мостков. Высаживается куча народу и начинается выгрузка ящиков и мешков. Когда с этим покончено, несколько десятков матросов начинают бегом загружать поленья, уже сложенные на берегу и предназначенные для котла. С невероятной быстротой укладывают два матроса поленья на две длинные деревянные палки, превращенные в носилки, и штурмуют с ними по доскам — мосткам пароход, крайне грубо обходясь со всеми, кто оказывается на дороге. Иногда кто — то из матросов падает во время этих диких гонок в воду, к удовольствию деревенских жителей и пассажиров. Но иногда я вижу и матросов, работающих крайне медленно, с полной невозмутимостью укладывающих одно полено за другим на носилки. Погрузка тогда длится бесконечно. Я спрашиваю товарища капитана, чем можно объяснить такую удивительную разницу в скорости работы.

— Да. — смеется он, — причина в деньгах. Мы отводим на каждую погрузку пятнадцать минут. Если же ребята управятся быстрее, то кроме своей зарплаты они получат еще и премию, это означает, что 50 % того, что пароход сэкономит благодаря быстрому отплытию, будет поделено между матросами. Иногда, правда, происходит так, что из — за большого объема груза, время уходит, и когда нет надежды на премию, все идет так, как вы это наблюдали.

Капитан — симпатичный пожилой человек. Он угощает меня чаем в своей каюте, я даю ему сигареты. Уже тридцать лет ходит он этим маршрутом, и тем не менее, как говорит он мне, каждый рейс — новый, и течение каждый раз разное. Песчаное ложе реки находится в постоянном движении, и там, где сегодня глубокий фарватер, завтра может оказаться мель и песчаная банка. Острова исчезают и возникают вновь. Но капитану знакомы признаки песчаных банок, в таких местах пароход двигается медленно, а на носу стоит матрос и десятиметровым шестом проверяет глубину.

«Четыре, три с половиной, пять…» — кричит он непрерывно в рупор, стоящий рядом с ним.


Утром второго дня мы сворачиваем в голубую Томь и плывем, теперь уже против течения, к Томску. Около полудня мы приближаемся к городу, расположенному на высоком берегу реки.

Город выглядит не особенно ухоженным, но все — таки более цивилизованным, чем Новосибирск. Высокие крыши и башни с луковками множества церквей, много каменных домов, тут и там густая листва между строениями. Томск не особенно красив, но тем не менее интересен. Красивы парки, которые пронизывают город и придают ему в некотором роде цельный характер, хотя градостроительно он угрожает рассыпаться. Это пестрая мешанина монастырей и церквей, белого и золотого, простых рубленых изб, старых каменных строений, новых советских зданий, классицистических шеренг домов и немногих старых общественных зданий с греческими колоннами. Здесь тоже есть улиц почти вся прямоугольно монотонная, хотя рельеф очень подвижный и территория резко понижается к берегу реки. Город соединен железнодорожной линией с транссибирской магистралью, но из — за быстро растущего значения Новосибирска как центра управления края Томск постепенно теряет свою значимость.

Если теперь университет с его широко известным медицинским факультетом переедет в Новосибирск, старый культурный центр Сибири будет окончательно «ликвидирован».

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище

Настоящее издание посвящено малоизученной теме – истории Строгановского Императорского художественно-промышленного училища в период с 1896 по 1917 г. и его последнему директору – академику Н.В. Глобе, эмигрировавшему из советской России в 1925 г. В сборник вошли статьи отечественных и зарубежных исследователей, рассматривающие личность Н. Глобы в широком контексте художественной жизни предреволюционной и послереволюционной России, а также русской эмиграции. Большинство материалов, архивных документов и фактов представлено и проанализировано впервые.Для искусствоведов, художников, преподавателей и историков отечественной культуры, для широкого круга читателей.

Георгий Фёдорович Коваленко , Коллектив авторов , Мария Терентьевна Майстровская , Протоиерей Николай Чернокрак , Сергей Николаевич Федунов , Татьяна Леонидовна Астраханцева , Юрий Ростиславович Савельев

Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное