Комиссара это известие застало врасплох. Чтобы выиграть время, он сделал глоток виски, а старик продолжал:
— Вот видите, Каттанн, мафия хочет с вами разделаться. Вам от нее не уйти. Но я решил вас предостеречь, оказать вам последнюю услугу, чтобы не доставлять огорчение Джулии. Взаимно ожидаю, что вы навсегда исчезнете.
В эту минуту появилась Джулия.
— О чем это вы разговариваете? Вот уже полчаса, как вы секретничаете.
Дед пропустил мимо ушей слова внучки и, по-прежнему обращаясь к Каттани, спросил:
— Ну так как? Договорились?
По презрению, которое она прочла в глазах Коррадо, Джулия поняла, что происходит нечто очень серьезное,
— Да в чем дело? — нетерпеливо спросила она.
Не глядя на девушку, Каттани сказал:
— Да вот твой дедушка решил сделать доброе дело. Он предупредил, что кто-то ждет меня на улице, чтобы отправить на тот свет.
Джулия еще не оправилась от того, что случилось с матерью; обвела лихорадочным взглядом Коррадо и деда, мысли у нее разбегались.
— Но кто это? — спросила она. — Что им надо?
— Мои старые враги, — ответил Коррадо. — Беда только в том, что теперь они стали друзьями твоего деда. — Он печально покачал головой и, обращаясь к Джулии, вполголоса произнес: — Мафия.
Девушка поднесла ко рту руки, чтобы сдержать готовый вырваться крик.
— Неужели правда? Дедушка, это верно, что он говорит?
Старик словно не слышал ее вопроса. Теплый ветерок шевелил белый ореол волос вокруг его головы.
— Это настолько верно, — невозмутимо произнес Каттани, — что он даже в силах остановить руку сидящих внизу в засаде.
— Хватит! — не выдержал старик. Челюсти его были сжаты, словно их свела болезненная судорога. — Нет, вы только послушайте этого героя: что ни слово, то гнусная клевета. Не обращай внимания, Джулия, не верь ему. Я потом объясню тебе, в чем дело.
— Не нужно мне никаких объяснений! — рыдая, ответила девушка. — Скажи только, как вывести отсюда Коррадо!
— Я велю проводить его через черный ход, — произнес дед, вновь совершенно успокоясь.
— Я тоже пойду с ним, — сказала Джулия.
— Нет, ты останешься здесь. — Старик подал знак Тано, и тот подбежал к нему. Наклонившись к банкиру, он выслушал указания, которые старик прошептал ему на ухо, а потом, обратившись к Коррадо, сказал:
— Ну как, пойдемте, синьор Коррадо?
Каттани последовал за ним.
В холле отеля Тано попросил Каттани минутку подождать. Сам же вышел на улицу и подай знак какому-то типу, стоявшему, прислонившись к стене. Тот, также знаками, ответил, что понял. Тано возвратился в гостиницу и с мерзкой улыбочкой кивнул Коррадо, давая понять, что путь свободен.
Груз
Казарма Фонтамара была настоящей крепостью. Ее со всех сторон охраняли вооруженные полицейские. Вокруг — заграждение, колючая проволока. Судейские чиновники и полицейские прозвали ее «Форт Апач».
Вдоль близлежащих улиц люди сидели на порогах домов, расставляли стулья на тротуарах: создавалось такое впечатление, что они постоянно наблюдают за всем, что происходит вокруг казармы, ожидая нападения, штурма и боясь пропустить такое зрелище.
Каттани впустили внутрь после неоднократных проверок и долгих расспросов. Его поместили в маленькой комнатке с низким потолком, скудно обставленной, с небольшим окошечком, выходящим на север. Но он уже настолько свыкся с неудобствами, что она даже показалась ему комфортабельной.
В этой казарме находился и помощник прокурора. Каттани нашел его в прекрасной форме. Он сидел в полутьме за заваленным бумагами письменным столом. Вентури изнемогал от обилия работы, но был гораздо бодрее, нежели в Милане. Каттани высказал предположение, что, судя по всему, расследование идет успешно.
— Да, действительно, — подтвердил Вентури. Он положил руку на гору папок и добавил: — Здесь много интересного. Эти бумаги рисуют скрытое лицо города. Не очень-то приятное, дорогой Каттани. Однако еще не хватает многих деталей: работа предстоит долгая.
Прокурор встал и обошел вокруг стола. За стеклами очков глаза его горели воодушевлением.
— Я действительно от души рад вашему приезду. — Он достал бутылку граппы[4] и два стаканчика. — Хотите глоточек? Это еще из Милана. У меня осталась привычка к граппе.
Коррадо кивнул. Пригубив граппу, он спросил:
— Чем там кончилось у вас на работе? Вы мне говорили, что сами подали мысль о переводе, но не уточнили, куда именно.
— Я выбрал работу здесь, на Сицилии. И сразу же получил назначение, так как был единственный, кто согласился сюда ехать.
У Вентури было красивое, открытое лицо. Он повернулся к окну и сквозь пуленепробиваемое стекло глядел на хаос уличного движения.
— Поначалу я не отдавал себе отчета, на какие жертвы иду. Живу тут, как в тюрьме. Жена вынуждена делить со мной это своего рода заключение, двоих детей возят в школу и привозят обратно на бронетранспортере…
Он снова повернулся и устремил взгляд спокойных глаз на Каттани.
— Это все, знаете, ох как нелегко. Но ведь кто-то должен делать эту работу. Мы с вами из одного теста. У нас обоих один большой недостаток: слишком чувствительная совесть.