Женевьева вздрогнула, услышав стук камешка об стекло, вскочила, оставив книгу мистера Клэкстона в кресле у камина, бросилась к окну и выглянула во двор. Ей удалось разглядеть только тень — такую зловещую, что она содрогнулась. Но вскоре она поняла, что во дворе стоит Гай.
Накинув плащ, Женевьева метнулась к двери, ведущей во двор. Здесь было темно, свет падал только из окон королевских покоев, но его было достаточно. Не успела она заговорить, как Гай закрыл ей рот поцелуем. В его глазах светилась такая мука, что Женевьева не решилась оттолкнуть его.
— Гай, я так рада тебе! Но…
— О Женевьева! Как мне больно видеть тебя такой! — Он отступил так поспешно, словно живот вырос у нее из-за болезни. — Но твои беды скоро кончатся, клянусь. Ты будешь со мной.
Женевьева опустила голову.
— Гай, а Тристан?..
— С Тристаном будет покончено, миледи, — усмехнулся Гай. — Женевьева, ты все так же прекрасна. Ты снилась мне каждую ночь.
— Гай, не надо. — Она встревоженно посмотрела на галерею и взмолилась о том, чтобы никому не вздумалось прогуляться по ней. Женевьеву оскорбляло пренебрежение Тристана, но она не хотела, чтобы он еще раз застал ее наедине с Гаем.
— Не беспокойся, Женевьева, — с горечью заметил Гай. — Твой любовник сидит сейчас в таверне. Он не вернется.
— До утра?
— Вообще не вернется. О Женевьева! — Он коснулся ее живота, и она отстранилась, удивляясь неприязни к нему. — Будем надеяться, что родится девочка. Король наверняка отдаст ей владения отца. Сын представляет большую угрозу.
— Гай, о чем ты говоришь?
Он покачал головой и усмехнулся.
— Впрочем, этот жеребец наверняка обзавелся в Ирландии дюжиной ублюдков!
Женевьеву охватила ревность. Она поняла, что сделала глупость, выйдя во двор, и была готова разразиться слезами. Женевьева могла бы поклясться, что Тристан желает ребенку только добра и мечтает о ней. Он отдал ей так много… Но никогда не уверял, что их связь будет продолжаться всегда. — Возможно, Тристан и вправду переспал с десятком ирландских красоток и считал, что вправе так поступать. Женевьева для него — лишь боевой трофей, ибо досталась ему вместе с замком, мебелью и гобеленами. Господи, ну почему она так глупа? Почему позволила ему завладеть ее сердцем?
— Гай…
— Нет, любимая, не смотри на меня так! Я не причиню вреда ребенку, но законным наследником станет мой отпрыск. Если родится мальчик, мы отдадим его в монастырь. Он станет епископом…
— Гай, это невозможно!
Он коснулся ее щеки и вновь забормотал, задыхаясь:
— Он должен жениться на тебе — ты знаешь? У меня есть свои люди среди слуг короля. Король восхищается тобой, он заставит де ла Тера сделать предложение. Если он не женится на тебе, Генрих отнимет у него Иденби. Возможно, это только угроза, но зато у меня есть шанс…
— Что?!
— Король потребовал, чтобы Тристан взял тебя в жены, даже назначил тебе приданое — гораздо богаче, чем Иденби. Тристану обещаны огромные владения. На этот раз Генрих изменил своему правилу — не давать подданным слишком много власти, чтобы не стать жертвой предательства.
Женевьева была потрясена, ноги не держали ее. Но едва собравшись ответить Гаю, услышала за спиной странный звук. Он доносился из ее комнаты. Туда никто не входил без предупреждения. Кроме Тристана.
— Гай, уходи отсюда! Тристан вернулся!
— Этого не может быть. — Гай самодовольно ухмыльнулся.
— Женевьева! — послышался из комнаты глубокий баритон. Гай вздрогнул.
— Я же говорила! Уходи, пожалуйста! Скорее, Гай, он убьет тебя!
Гай метнулся через двор, перебрался через ограду и растворился в темноте. Дверь, к которой Женевьева прислонилась спиной, задергалась.
Во двор вышел Тристан. От него сильно пахло элем.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он.
— Ничего.
— На улице холодно.
— Я… вышла полюбоваться луной.
— Луны не видно.
Внезапно она вспомнила слова Гая, и в ней вскипела ярость.
— Не твое дело! — Женевьева попыталась уйти, но Тристан схватил ее за руку, притянул к себе и коснулся рукой живота.
— Напротив — мое, дорогая.
— Ты пьян!
— Совсем немного. А ты бы предпочла, чтобы я не дышал?
— Черт побери, Тристан, отпусти меня! Ты же говорил, что не желаешь мне зла, — вот и убирайся отсюда!
— Нет, миледи, вчерашний день был исключением из правила. Я дома. А здесь холодно, и ты сейчас пойдешь со мной.
Его лицо оставалось в тени. Женевьева попыталась высвободиться, но безуспешно. Ее вдруг затошнило. Ей хотелось, чтобы он удерживал ее в объятиях нежностью, а не силой, она так ждала его три долгих месяца… А потом Женевьеве снова вспомнились слова Гая.
— Домой, миледи!
Она запротестовала, но Тристан поднял ее над землей, внес в дом и крепко закрыл за собой дверь. Не глядя на него, Женевьева прошла к камину. Будь он проклят и за то, что где-то пьянствовал весь день…