Ей нравится узнавать мир – увлекательным, конечным процессом, до завершения которого еще слишком много уроков и книг; загадкой, просящей разрешения. У неё в порядке с оценками, достаточно для очень многих профессий, включая инженера, и мать может по праву гордиться ей. Отец гордится ей не за оценки, ожидаемо для охотника – его выбрала Станция, исполнителем своей воли; волей важнее любого закона физики, который только можно изучить.
Истиной, которую посреди ночи может повторить даже самый нерадивый из учеников.
Совсем скоро они смогут понять всё о мире в пределах Станции, усвоив самое главное – без Станции не существует мира. Элис лишь нужно время, чтобы подумать, и над зараженным она думает уже много лет, так и не найдя точного ответа. Она чаще молчит, и её учатся не трогать. Только Майк всё время болтает с ней, даже если не отвечать – это его лучшее и его худшее качество вместе, и иногда Элис дышит потоком его слов, а иногда хочет ударить.
Она учится ценить его – потом, ближе к тридцати.
Майку нравится гулять с ней после школы, и раньше он увязывался до самой Станции и даже дальше – почти до самого леса. Леса Майк боится тоже, и совсем маленькой Элис смеялась над ним и специально убегала в чащу, оставляя его у дороги. Майк стоял каждый раз, и – со временем– Элис стала возвращаться. Он научился не плакать сам, как она научилась садиться рядом, вытирая его краснеющие глаза. Одной из величайших сил – Элис к нему привыкла.
Майк – её лучший друг еще с детского сада.
Отец Майка тоже охотник, но Элис догадывается, что дело не только в этом – в чем бы оно ни было еще. Как и все с первого звука гонга, Майк мечтает стать работником Станции, и Элис не говорит ему – на её взгляд, у него вряд ли получится. Майк слишком мягкий мальчишка.Ему пошло бы пасти скот, сажать хлеб, латать крыши домов или растить детей– совсем не то, о чем принято мечтать с детства. Майк красиво рисует, но на Станции нет такой работы.
Любой мечтает работать на Станции.
Станция – сама жизнь, и – спроси Элис – может, она бы тоже выбрала другую работу; но обряды инженерии удаются ей лучше всех в классе. Она лучшая в этом предмете, вторая по биологии и точно в пятерке по всем остальным предметам – как и хотела бы мать. Как вышло у нее самой.
Отец плохо учился в школе, но это не главное – и в один из дней в раздевалке работников Станции появился спец костюм с его именем на бирке. Станция выбрала его. Несмотря на оценки, усердную работу, соблюдение ритуалов – самых главных людей Станция всегда выбирает сама.
Выбирает охотников, инженеров реактора и администраторов, пытающихся угадать Её волю.
Отец уверен – у Элис есть шансы.
Летом их уроки заканчиваются засветло, и после седьмого класса одноклассники бегают купаться к озеру или красть яблоки с восточных садов. Детей никогда не было много в деревне, оставляя место для мелких ссор, но не оставляя выбора – и Элис ходит с ними и остается сидеть на берегу.
С каждым годом она всё больше становится обычной– так думает она, как зараженный, должно быть, считает себя человеком. Он реже приходит с теплом.
Может, без него Элис молчит больше обычного. Может, меньше.
Ей нравится сидеть на берегу и не нравится опускаться в воду – неясным чувством тревоги, отсутствием границы между этим воздухом и тем – за оградой; но нравится, как играют на солнце блики, нравится чувство травы под ладонями и смех.
– Ты стала странной, – говорит Майк, садясь с ней рядом, и уточняет. – Страннее обычного.
Он знает, о чем говорит, но и не знает тоже – Элис все еще не может рассказать ему о зараженном или об олене. Больше, чем невозможным – тайной, которую она никак не может разгадать. Поражением, отсутствием смысла. Элис улыбается и качает головой, не отвечая.
Она уже решила – она непременно расскажет ему, как только поймет сама.
Слишком взрослая для детских фантазий, слишком умная для суеверий;
Вот-вот готовой раскрыться загадкой.
Становясь взрослее, она ждет зараженного только сильней.
***
В первый раз мать берет её с собой на Станцию в шестнадцатый день рождения – раньше, чем большинство оказывается в её стенах, и позже, чем некоторые работники Станции показывают её изнутри своим детям – в классе Элис уже двое были на Станции до неё. Мать не спешила, оттягивая, как обязательную, лишающую детства необходимость; отец не торопил – отсутствием спешки там, где ты не волен выбирать. Некоторые работники приводят своих детей на Станцию, едва те учатся соблюдать приличия в её стенах – молчать, кланяться и повторять ритуалы за взрослыми; Станция знает все и не требует от детей абсолютно верных движений.
Станция их щадит, и взрослые надеются, что та привыкнет к ним, принимая уже своими.
Будущими работниками, обслуживающими сами жизнь.
Иногда это действительно работает, и Станция дарит некоторым из них игрушки – те ждут в детских кроватях, когда взрослые возвращаются с ними из сада; необычные, каких не делают в деревне – коробки на четырех колесах, диковинные домики, башни и животные, каких нет в энциклопедиях –длинношеие ящерицы и крылатые однорогие козы.