– Твою мать! – мужик забавно подпрыгнул в своем костюме, и уставился на меня злобным взглядом. – Нельзя так подкрадываться к людям!
– Вы выяснили как отключить эту штуку? – игнорирую его гнев, разглядывая устройство.
Все же копы, и сопутствующие службы, относятся к Бэтмену и его семейству весьма благосклонно. Все благодаря влиянию комиссара Гордона. Раньше бэтсемья была вне закона, но с приходом рыжеволосого и усатого мужичка в очках все поменялось в лучшую сторону.
– Нихрена мы не выяснили, – так и не просверлив меня взглядом отвечает он наконец. – Все это выглядит рабочим устройством, но я не встречал ранее подобной взрывной жидкости.
Кивнув, я обошел часы по кругу разглядывая их со всех сторон, не столько чтобы разобраться, сколько записывая все на видео. Пускай потом Бэтмен себе голову ломает чьих это рук дело. Остановился я напротив компьютерного терминала, что представлял собою, небольшой экран от планшета, и подключенную к нему клавиатуру. Увлекшись наблюдением я и не заметил, как с саперами связалось начальство и приказало покинуть помещение.
Очнулся я только когда кто-то коснулся моего плеча.
– Эй, Бэтвумен, нам лучше свалить отсюда, – раздался чей-то знакомый голос.
Я ошибался.
Самое поганое не в том, что в песочных часах кончается время, а в том, что по правую руку от меня стоит моя девушка.
– Я остаюсь. – сипло произнес я, хотя сейчас это было без надобности, моя маска искажала голос, – Вы уходите, офицер Монтойя.
– Откуда вы знаете мою фамилию? – насторожилась латинка.
В этот момент я едва не спалил себе мозг. Так быстро еще никогда в моей голове не проносились мысли. Мне нужно было обезвредить бомбу. Мне нужно было не дать погибнуть глупой-глупой Рене. Я не мог адекватно мыслить пока рядом находился дорогой мне человек. Я не имел времени спорить с девушкой и убеждать ее чтобы та покинула здание. Несколько миллисекунд мой разум метался как запертый в клетке дикий лис.
Потом я вспомнил как Брюс в процессе тренировки окатил меня ведром ледяной воды. Выдохнув я склонился над экраном и еще раз прочитал зелеными буквами выведенную надпись:
“Когда ты не знаешь, что я, тогда я что-то. Когда ты знаешь, что я, тогда я ничто. Что я?”
– Я… я… – шепчу почти что про себя, – я… я загадка!
Пальцы вбивают ответ, и сразу же в помещение врубается тихая, но торжественная музыка. На экране проигрывается анимация хлопающих друг о дружку ладошек. Только я успеваю облегченно выдохнуть, как на вершине песочных часов появляется какая-то штука похожая на видеокамеру с подсветкой. Рефлексы берут свое и я отпрыгиваю с подсвечиваемого пятачка, прячусь в тени, как и должен настоящий ниндзя.
Музыка стихает и откуда-то звучит мужской голос:
– Браво! Вы дали правильный ответ. Выйдете на свет, чтобы Ридлер мог вас видеть.
Будь бы я классическим героем то непременно стал бы на пятачок света, чисто чтобы выпятить грудь и явить себя злодею во всей красе! Но я-то обучался по другой методике. Так что светить собою я был не намерен.
Рене же явственно перечитала в детстве героических романсов для девочек. Жаль, что я поздно это понял. Латинка глянула в мою сторону, оценила, что я не спешу выполнять требуемое и сама сделала роковой шаг.
– Я ожидал что мой достойный противник будет выше, – задумчиво проговорил голос, – Представьтесь пожалуйста.
– Офицер Монтойя, полиция Готэма! – произнесла эта… эта девушка, и показала в зрачок камеры свой жетон. Золотые яйца Супермена! Что она делает!?
– Превосходно, – весьма прохладно проурчал голос, в следующую секунду этот Ридлер включил уличные громкоговорители. – Здравствуй полиция Готэма! Я Ридлер! Офицер Монтойя только что доказала, что готова к игре.
– Игре? Какой игре? – настороженно спросила латинка.
– Битва разумов. Дуэль интеллектов. – словно дураку начал объяснять Ридлер. – Мои загадки – твои отгадки. Я слежу за городом и если увижу, что кто-то помогает вам офицер, то какая-то школа может взлететь на воздух. Надеюсь вы меня понимаете.
– Что это за игры? – начала возмущаться Рене. – Чего ты добиваешься?
– О нет, офицер Монтойя, здесь я задаю вопросы. И первый из них звучит так: чтобы воду пересечь найдешь ты путь, всегда я над водой, не прикасаюсь к ней и не плыву, поскольку не живой. Что я?
Ридлер смолк, в установленной им аппаратуре что-то закоротило, из планшета пошел дым, видеокамера поникла, круг света в котором стояла Рене погас. Она потянулась за рацией, я же, не особо скрываясь в эвакуированном здании, поспешил обратно на крышу. Забравшись в кабину вертолета вслух произношу:
– Мост.