Я боюсь за тебя. Не тебе — и к чему? —Этот лоб гениальный, оправленный в пепел текучий.Ты глядела так третьего дня — не тебе — и к чему? —Древний взор и в зрачке влажный отблеск потопа. Что случай,Этот прихвостень Бога — удумал, когда обряжалСократический ум в эти плечики, ручки и ножки —Две ладони в мою уместились ладонь,Две ступни поместились в ладошке…Всё, что ци-ви-ли-за-ци-я вы-хри-пе-лаВ драках — муках — мольбах — и тягучей зевоте,Ты взвалила на стол и сидишь у стола,Напряженная, словно дискант на завышенной ноте…Я боюсь за тебя. Не тебе — и к чему? да, к чему! —Непомерная мудрость такого-то года.Там, где видишь ты свет, — я познал только тьму.Я боюсь за тебя. Ты меняешься, точно погода.От поветрий, течений и даже сквозняк от страницШевелит (я боюсь за тебя) твои слабые крылья. Не кури…Ты, как воздух вокруг этих лиц,Принимаешь черты (не кури же!) стального насилья,Добродетели мраморной, бронзовой чести, любви —Страсти книжной, бумажной, чернильной и — Боже, — буквальной.Все, что писано буквами — здесь же — в кровиЗарождает волну мировую… И только случайнойГорсткой слов «я боюсь за тебя» — да и эти — не те —Я сейчас существую. И чтобы мне встретиться взглядом, —Не кури! — говорю. Отвечаешь: …я рядом …я рядом…На! И брошенный взгляд, как монетка, летит в пустоте.
Виктория
И дом мой опустел. И мир обрел чертыВеликосветской тягостной обедни.Я слушаю затасканные бредни,Затейливые речи немоты.И в пустоте — в движенье пустоты —В струящемся и вьющемся потоке,Слова мои — как вьюшка в водостоке —Стекают в горло с небной высоты.И в часовой захватанный стаканДрузья мне льют первач из туберозы.И в горле собирается туман,Восходит вверх. Мне называли: слезы…И что еще? Ах, да, чуть слышный зудВ губах, однажды выстуженных Летой.И что еще? И почему зовутВсе это поражение — победой?Да мне ли — на обугленных костяхТаскающему драповое тело —Возрадоваться вдруг, что потеплело,Оттаяло признанье на устах?И мне ли — полыхавшему в кострахСмут вековых — оплакивать мгновенье.Викторией зовется этот крах.…И вот еще одно стихотворенье.