Мы крепко верили священнику Гапону,И вот – едва взошла над Питером заря,Молебен отслужив, мы подняли иконуИ двинулись к дворцу с портретами царя.Со всех заводов шли такие ж вереницыИзмученных нуждой и горем бедняков.Молитвы пели мы – и улицы столицыГудели, как набат, от наших голосов.Мы верили в царя, как малые ребята,Мы думали, что к нам он выйдет, как отец,И станет он за нас, и ждет врагов расплата,И богачам придет погибель и конец.Казалось, – скоро мы достигнем нашей целиИ станем все стеной у Зимнего Дворца…И с каждым шагом мы все задушевней пели,И разгорались в нас и мысли, и сердца…
II
Вдруг затихло наше пенье,Подалась толпа назад…Что такое за смятенье,Что такое за разлад?Мы не поняли сначала, –Мы не чуяли беды…Сзади масса напиралаНа передние ряды…Тут послышался впервыеНам ружейных залпов звук –И хоругви золотыеИз рабочих пали рук.Мы кричали, мы бежали –Никого Гапон не спас.Злые пули догонялиИ подкашивали нас.До своих углов убогихКое-как мы доползли,Только многих, очень многихС той поры мы не нашли.Много их, убитых пулейКровожадного царя…Но воскрес рабочий улейВ день девятый января!
III
Когда прошли и ужас, и смятенье,Когда затих сиротский стон и плач,Мы поняли царево преступленье,Мы поняли, что Николай – палач!Доверчивы мы были, слишком глупы,И как детей нас обошел Гапон, –Но видели мы наших братьев трупыИ щепки от расстрелянных икон!И с той поры, бушуя и пылая,Вражда к царю в народе расцвела,И грянул гром над троном Николая,И Революция его сожгла!И, может быть, в час грозного расстрелаМелькнуло в мыслях бывшего царя,Что это – правый суд за злое дело,За день кровавый января!<Январь 1920>
* * *
Звучи, рожок свободного горниста,Походный марш торжественно играйИ армию народа-коммунистаК победам неустанно призывай!Любовь к свободе мощною рукоюОбъединит с геройским фронтом тылИ перед нашей ратью трудовоюПадут во прах остатки вражьих сил!Январь 1920, Казань