Трескучей дробью барабанят ружьяПо лиственницам сизым и по соснам.Случайный дрозд, подраненный, на землюВалится с криком, трепеща крылом!Холодный лес, и снег, и ветер колкий…И мы стоим рассыпанною цепью,В руках двустволки, и визжат протяжноМордашки на отпущенных ремнях…Друзья, молчите! Он залег упорно,И только пар повиснул над берлогой,И только слышен храп его тяжелыйДа низкая и злая воркотня…Друзья, молчите! Пусть, к стволу прижавшись,Прицелится охотник терпеливый!И гром ударит между глаз звериных,И туша, вздыбленная, затрепещетИ рухнет в мерзлые кусты и снег!Так мы теперь раскинулись облавой —Поэты, рыбаки и птицеловы,Ремесленники, кузнецы, — широкоВ лесу холодном, где колючий ветерНам в лица дует. Мы стоим вокругБерлоги, где засел в кустах замерзшихМир, матерой и тяжкий на подъем…Эй, отпускайте псов, пускай потреплют!Пускай вопьются меткими зубамиВ затылок крепкий. И по снегу быстро,По листьям полым, по морозной хвое,Через кусты катясь шаром визжащим,Летят собаки. И уже встаетИз темноты берлоги заповеднойТяжелый мир, огромный и косматый,И под его опущенною лапойТяжелодышащий скребется пес!И мы стоим рассыпанною цепью —Поэты, рыбаки и птицеловы.И, вздыбленный, идет на нас, качаясь,Мир матерой. И вот один из нас —Широкоплечий, русый и упорный —Вытаскивает нож из сапогаИ, широко расставив ноги, ждетХрипящего и бешеного зверя.И зверь идет. Кусты трещат и гнутся,Испуганный, перелетает дрозд,И мы стоим рассыпанною цепью,И руки онемели, и не можемПрицелиться медведю между глаз…А зверь идет… И сумрачный рабочийСтоит в снегу и нож в руке сжимает,И шею вытянул, и осторожноГлядит в звериные глаза! Друзья,Облава близится к концу! УдаритРука рабочья в сердце роковое,И захрипит, и упадет тяжелыйСвирепый мир — в промерзшие кусты…А мы, поэты, что во время бояСтояли молча, мы сбежимся дружно,И над огромным и косматым трупомМы славу победителю споем!1920