Глава 2. Разбор полетов: мы в штопоре
Тимур вынул из кармана свинцовый тюбик с масляной краской и подошел к воротам, где была нарисована звезда, верхний луч которой действительно изгибался, как пиявка. Уверенно лучи он обровнял, заострил и выпрямил.
– Скажи, зачем? – спросила его Женя.
– Ты объясни мне проще: что все это значит?…
– …А это значит, что из этого дома человек ушел в Красную армию. И с этого времени этот дом находится под нашей охраной и защитой…
Да, но если нападение не было неожиданным, если о войне знали и к ней готовились, если приказы были отданы вовремя, то почему же все вышло так, как оно вышло? Необходимость отвечать на этот вопрос чрезвычайно смущала тех, кто после войны писал ее официальную историю. Броня крепка, танки быстры, воздушный флот даст ответ на любой ультиматум, партия наш рулевой – а немец к октябрю оказался возле Москвы. По ходу ответа чуть-чуть, разика этак в четыре-пять, преуменьшили количество наших танков и самолетов, из чего впоследствии Суворов слепил очередную сенсацию. Ну и, само собой, все, что можно, свалили на глупенького и доверчивого товарища Сталина.
Наши генералы были в этом не одиноки. Если почитать немецкие генеральские мемуары, они тоже победы с удовольствием записывали на свой счет, а в поражениях винили главу государства. Хотя, наверное, и в Германии, при всем очевидном превосходстве ее армии, это было не совсем так…
При социализме эта версия катила, но после 90-х годов Россия утратила официальную историю, а партия больше не могла охранять секретность «неудобных» документов. Поэтому данный вопрос по-прежнему занимает историков. Почему все вышло именно так, что можно было сделать… и возможно ли было что-то сделать вообще?