- И не говорите! Только женился, а жена, точнее теперь уж вдова, доложу я вам… красавица!
- Тем более жаль, но как же…
- Так вот, моряки стоят вместе с четвертой батареей, но не рядом, поскольку рядом, стоит мортирная, а несколько дальше. Вы их сразу заметите, по форме. Матросы ведь в черных шинелях ходят.
- Благодарю вас.
- Только если у вас надобность к лейтенанту Шеману или гардемарину Майеру, то их теперь там нет. Если вам угодно встретиться именно с ними, то они пока еще в госпитале.
- Нет. Мне нужен кондуктор Будищев.
- А, наш «мясник»? Берите выше, он теперь прапорщик. Выслужился, да-с.
- Какое приятное известие. Но почему вы назвали его «мясником»?
- Ах, мой друг, - сделал неопределенный жест офицер. – Видели бы вы его в бою, не спрашивали бы!
- Я, видел! – отрезал молодой человек, которому не понравилась интонация поручика, и решительно пошагал в указанном ему направлении, опираясь одной рукой на трость с большим набалдашником, а во второй неся саквояж.
Идти ему было нелегко, но он, кажется, совсем привык к своей хромоте, и не обращал на нее никакого внимания.
- Лешка? – удивленно воскликнул обрадовавшийся возможности немного передохнуть от вечной писанины Будищев. – Вот уж кого не ожидал здесь увидеть. Здорово, братан!
- Здравствуй, - счастливо улыбнулся Лиховцев, ставя на застеленный ковром пол свою ношу. – Ты не представляешь, что мне стоило добраться сюда!
- Как раз представляю, - ухмыльнулся Дмитрий, обнимая старого друга, после чего хитро ухмыльнулся и добавил, - а потому спрашиваю, на хрена ты поперся в такую даль? Что-нибудь с имением?
- О, нет. С ним все прекрасно. Урожай в этом году хотя и не самый лучший, но все же вполне пристойный. Так что все хорошо, но, если позволишь, полный отчет я дам тебе позднее.
- Рассказывай, что такое приключилось, что ты не смог доверить это почте?
- О, ты знаешь о существовании почты! – удивился Алексей. – Что же сам не писал своим?
- Некогда было, - нахмурился почувствовавший неладное Дмитрий.
- К тому же не все можно доверить бумаге, - продолжал Лиховцев, но, заметив, как напрягся его товарищ, не стал ходить вокруг да около. – Гесю арестовали!
- Кто?!
- Жандармы, кто же еще? – изумился подобной непонятливости Алексей. - Ее взяли около месяца назад. За что не знаю, но теперь это, увы, не редкость.
- Как ты узнал?
- Случайно. У меня были дела в Петербурге, и я зашел навестить ее, но нашел вашу квартиру опечатанной. Пошел в модную мастерскую, а она тоже закрыта и никого нет. Тогда я направился к Барановским, и они мне все рассказали. Впрочем, им тоже известно немногое. Вроде бы она укрывала опасного преступника или преступницу. Что-то в этом роде.
- Погоди-ка, - прервал его Будищев, - если квартира опечатана, то где Стеша с Семкой?
- Кажется, в старом доме Степаниды. Владимир Степанович предлагал им гостеприимство, но они отказались.
- Охренеть! – выругался прапорщик и, не зная, куда выплеснуть свою злость, пнул лежащий на полу узел с каким-то барахлом. – В господа бога душу мать!
- Я подумал, что тебе следует знать это, причем, конфиденциально. А потому почта с телеграфом отпадают.
- Что нужно знать? – весело спросила Люсия, заходя внутрь.
Следом за ней зашел ее брат, и в кибитке сразу стало тесно. Барышня немного смутилась перед незнакомым человеком, но, в конце концов, она была не одна, а потому приличия оказались соблюдены.
- Позвольте представить вам моего друга и однополчанина Алексея Лиховцева, - мрачнея на глазах начал Дмитрий. – Он управляющий моим имением и только что приехал. А это барон и баронесса Штиглиц, соответственно Людвиг и Люсия. Прошу любить и жаловать!
- Что-нибудь случилось? – удивленно спросила девушка, благожелательно улыбнувшись новому знакомому.
От того не укрылось какими взглядами обменялись Дмитрий и Люсия и он смог лишь растеряно пробормотать.
- Некоторым образом, да. Но, кажется, я не вовремя…
Р.S. Книга кончилась... а цикл нет!