Читаем Суд последней надежды полностью

С другой стороны, я первым готов признать, что отмена смертной казни без одновременных решительных реформ в жизни тюрем не дает результатов.

То есть я занимаю достаточно странную позицию, протестуя против смертной казни, в то же время протестуя против ее отмены, если она не будет сопровождаться широкими реформами всей исправительной политики.

Я думаю, что глубоко и профессионально изучив проблему, мы сможем вызвать к ней подлинный интерес общества, которое может оказывать содействие и помощь, после чего можно будет добиваться отмены смертной казни и, вложив несколько миллионов долларов в эту проблему, мы спасем куда больше миллионов долларов и жизней, включая жизни детей, жертв налетов и тех полицейских, которые пытаются честно выполнять свои обязанности. И всегда помните об этом, невзирая на то, что вы чувствуете, читая о коррупции полиции, о засилии дельцов черного рынка и проститутках.

Несправедливость больше, чем что-либо иное, способствует развитию преступности в стране и пополнению рядов преступников.

Мы, например, знали несколько человек, осужденных за преступления, которых они не совершали. Испытания на детекторе правды полностью убедили Алекса Грегори в их невиновности, и его точка зрения была подтверждена изысканиями наши следователей. Но по тем или иным причинам нам ничего не удалось сделать, не удалось добиться пересмотра этих дел.

Конечно, ясно, что мы не можем явиться в суд штата и заявить:

«Мы изучили все дело и все доказательства, представленные суду присяжных. Мы не согласны с его вердиктом. Мы считаем, что этот человек невиновен. Мы подвергли его испытаниям на полиграфе, и тот тоже показал, что он не лжет. Исходя из этого мы считаем, что он должен быть освобожден».

Даже при такой уверенности мы нередко сталкивались с отношением, выраженным в таких типичных строчках:

«Стараниями нашего уважаемого соотечественника, окружного прокурора графства Как-его-там, подсудимому был вынесен обоснованный приговор. Его вина была признана судом присяжных, в состав которого входили двенадцать уважаемых граждан нашей общины, обладающих чувством справедливости и внутреннего достоинства.

Кто эти пришельцы, которые болтаются в нашем обществе, пытаясь учить нас, как вести дела, которые отвергают вердикт нашего жюри, оскорбляют наш суд намеками на некомпетентность его или коррумпированность и, кроме того, пытаются бросить тень на прекрасную репутацию нашего окружного прокурора?».

Вот как выразился в одной газете некий раздраженный прокурор, после того как мы с Томом Смитом расследовали одно дело: «Какое право имеют эти два человека, один из которых бывший надзиратель в захудалой тюрьме, а другой — автор дешевых двадцатипятицентовых романчиков, объявлять себя судом последней надежды в нашем суверенном штате?».

Что уж говорить о помощи невиновным людям, для которых мы не смогли ничего сделать, по крайней мере в то время, ибо тем самым мы могли сокрушить всю нашу работу и потерять преимущества, которые нам с таким трудом удалось обрести.

Не могу экспромтом не вспомнить историю одного человека, представшего перед комиссией по помилованию. В соответствии с имеющимися у нас сведениями, которые поступили от весьма уважаемой личности, все участники комиссии единодушно были согласны даровать человеку прощение. Один из ее участников спросил у осужденного, искренне ли и глубоко тот раскаивается. Человек ответил, что ему очень жаль, но он не может раскаяться в том, чего он никогда не делал, потому что он был осужден по ошибке.

В соответствии с нашей историей, которая дошла до нас по «тюремному телеграфу», но из вполне надежных источников, все бумаги на помилование были тут же разорваны, и человека отослали обратно в тюрьму на том основании, что его отношение к содеянному «продолжает оставаться антисоциальным».

Давайте предположим, что все эти факты соответствуют истине. Нетрудно представить себе, что будет чувствовать и говорить человек, свобода которого была у него в руках, если бы он согласился соврать.

Тут встает вопрос о дифференциации наказаний.

Некий человек совершил преступление в каком-то штате или в одном из графств этого штата, и судья, известный своей нетерпимостью, обрушивает на него всю тяжесть закона.

Другой человек совершил точно такое же преступление и даже, быть может, при более отягчающих обстоятельствах, но только потому, что в том месте другие политические условия и он попал к другому судье, он получил куда меньший срок.

В стенах тюрьмы эти разные люди трутся бок о бок. Один из них не сдержал свой порыв и совершил преступление. Его ждут долгие годы заключения. Другой же — профессиональный преступник, который собирается продолжить свое уголовное существование, как только освободится, и ждать ему осталось недолго.

Акт о неопределенности сроков наказания предназначен для таких ситуаций, и в какой-то мере он справляется со своей задачей.

Но тут мы снова сталкиваемся с проблемой.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии