— Привезешь его в Москву. А сделаешь это вот почему…
И чем больше говорил шеф, тем больше удивлялся Еж его жестокости. Не дай Бог, прогневать старика. Не дай Бог…
Сумеречный пет
— Сколько еще? — показал я Боргу на прореху в горе.
— Пара часов, — ответил гно, почесывая черную бороду.
— Это хорошо, успею и поесть, и к королю сбегать. Тогда так: расходимся, сбывай кишу свою, а вечером, точнее уж ночью, встречаемся у Блойби.
— Добро. И это, Крил… — Крушиголов замялся. — Спасибо, что выручил меня. Если бы не ты, не знаю, что бы со мной сейчас было. Денег нет, доспехов нет, будущего тоже. Теперь у меня хоть надежда какая-то появилась, что дочку увижу.
Даже как-то неудобно стало. Не говорить же Боргу, что он мне нужен гораздо больше, чем я ему. Но правда сейчас никому добра не принесет. Те, кто говорят, что «честность — лучшая политика», никогда самую настоящую политику и не видели. В моем случае, это, конечно, не государственная сфера деятельности, но манипулировать другими для достижения своих интересов приходится не меньше.
— Для этого и нужны друзья, — хлопнул я Борга по плечу.
Он ответил мне тем же, радостно улыбаясь и снеся полсотни единиц хитпоинтов. Все-таки близкая дружба с гно опасна для жизни здоровья. Попрощались у развилки на пастбище, Крушиголову нужно было к нижним вратам, а мне к верхним. Я про себя ухмыльнулся — система игры изначально давала небольшой мешок для вещей, но вот Грузоподъемность можно было прокачать. В итоге сидор со временем превращался в растянутый рюкзак матерого туриста, в котором одновременно умещались палатка, несколько свернутых пенок, походная утварь и одежда.
Борг не стал исключением. От меня в сторону нижних ворот уходил огромный куль, за которым лишь смутно угадывался гно. Ничего, в ворота влезет, а остальное уже не так важно.
Сам поднялся наверх. Десятник был незнакомый, но уступил дорогу без разговоров — то ли моя персона была достаточно популярна, то ли Дриин приказал пропускать всех людей, а их тут был один я. Попетлял немного по коридорам и выбрался к Бампасу. Все-таки, что-то в этом подземном городе было, некая непонятная и неприметная с первого взгляда обаятельность. Держу пари, что если гно побывают в других городах, то со временем все равно вернутся сюда. Глостер — яркий тому пример.
Стража у дворца встретила меня недружелюбно, лишь перстень Дриина, сверкавший на правой руке (левую украшал Светоч), образумил глупых гно. Хоть бы постоянный пропуск мне выписали, чтобы в лицо узнавали. Неужели так много тут людей шастает?
Дриин сидел в окружении своих верных тысячников. Эу мягко улыбнулась, увидев меня, чем заслужила от отчима неодобрительный взгляд. Не бойтесь, папаша, честь вашей дочки не пострадает, при всем уважении к Прыг-скок я все же предпочитаю человеческих женщин. Брухто, совсем без брони, — видимо, сказывалось недавнее ранение — кивнул как хорошему знакомому. Добрый знак. Сам король встретил без особого энтузиазма.
— Как дела в тоннелях, Крил?
Никакой приставки в виде Посланник Отца или благодарностей по поводу сохранения короны. Ах да, помню, все дуется за то, что я сделал правильный выбор и забрал камень призыва войск. Ладно, Ваше Величество, настала пора забыть былые обиды. Нарочито медленно вытащил пять высохших сердец гномов-личей и передал королю.
— Я, знаете ли, Ваше Величество, не просто задницу в тоннелях просиживал.
— Это хорошие новости, — довольно кивнул Дриин. — Теперь пастухам будет гораздо спокойнее, когда они узнают, что поблизости нет мертвяков.
Задание «Ох уж эти гнооомы выполнено».
Получено 100 золотых.
Получена скрижаль Отца. Прочитать?(Да/Нет)
Это что еще за зверь такой? Я аккуратно всмотрелся в каменную табличку.
— Я вижу, что ты умеешь говорить словами Отца, но до сих пор этим не воспользовался. У меня сохранилось несколько скрижалей Создателя, надеюсь, эта поможет тебе в борьбе с неупокоенными.
Дриин, королевская твоя морда, еще как поможет. Самое главное — умение масштабируемое, то есть будет развиваться, становясь со временем все круче.
— Только будь осторожнее, в первый раз использование скрижали…
Но его слова уже потонули в моем крике. Слова, вырезанные когда-то на Скрижали, срывались с камня и впивались в мою плоть. Приятного было мало, а если откровенно, то только боль, ослепляющая, всепоглощающая, превращающая все тело в одну спазмированную мышцу.
— Ну как ты, парень? — раздался откуда-то из темноты голос Брухто.