Индейцы мгновенно попрятались за камнями, и, как только Муди с приятелями оказались на расстоянии выстрела, на них обрушился град стрел.
Минут через десять двое из команчей метнулись к реке. Муди и его спутники полегли еще при первом залпе, остальные тем временем рванули обратно в заросли кизила. Все, кроме Лайонса. Он вел себя как чистокровный
В кустах мелькнула тень; я выстрелил в ту сторону, перевел ствол на полфута, выстрелил еще раз и так стрелял, пока барабан не опустел. Едва успел перезарядить первый барабан, как Лайонс стремительно переместился влево.
Тишина, до звона в ушах. Фырканье и ржание лошадей. Чей-то стон, кто-то зовет жену. Кроме меня и Лайонса из наших уцелело только трое, и все они окопались за моей спиной. Впереди был Лайонс. Я скрывался за своим убитым конем, но бросился вперед, покрыв ярдов шесть-семь. Потом на такую же перебежку решился Лайонс. Я видел кучу камней, за которой укрылись индейцы, но потерял шляпу, и солнце слепило глаза. Рискнул пробежать еще чуть-чуть. Нормально. На следующем броске, подлиннее, из ивняка вылетела стрела и вонзилась мне в бедро. Я видел, как Лайонс заряжает револьвер, слышал выстрелы, щелчок опустевшего барабана, потом заставил себя подняться. Я не соображал, куда целиться. Из-за кустов появился Лайонс:
– Похоже, они готовы.
– А там?
– Ну давай глянем. Но я насчитал пять убитых, плюс еще двое сбежали.
– Еще один у воды, – сказал я.
– Тогда твой восьмой.
Я не был уверен.
– У тебя что-нибудь осталось?
Он вытащил второй револьвер, проверил.
– Два. Нормально для нескольких мертвых индейцев. – И обернулся к нашим: – Эй, вы, бабы уебанские.
Уцелевшие трое поднялись ярдах в восьмидесяти позади. Он ткнул пальцем в сторону реки:
– Идите вон туда.
Хотя мы спокойно стояли на открытом пространстве, те придурки направились к реке короткими перебежками, пригибаясь и прячась за камнями.
– Кто эти уроды?
– Кажется, Мэрфи и Данхем. А сзади, похоже, Уошберн.
– Кучка жуков-вонючек. – И отвернулся. – Ты бы ногу посмотрел.
Я так и сделал. Стрела чудом не задела большую артерию, четверть дюйма в сторону – и мне конец. Я обошел вокруг камней, Лайонс проверил сверху. Кровь стекала мне прямо в ботинок. Но больше никаких индейцев мы не обнаружили, а их лошади спокойно паслись у воды.
– Нам спуститься к вам? – крикнул кто-то из вонючек.
– Не надо, – покосившись на Лайонса, отозвался я.
Мы осмотрели убитых. Некоторые из команчей лежали в лужах крови, другие казались просто спящими – пуля вошла в шею, чистая, аккуратная смерть; мы заглядывали в лица, и Лайонс, должно быть, узнал кого-то, потому что, когда подозвали тех троих и начался дележ одежды и скальпов, он не участвовал, отошел в сторону, ни с кем не заговаривая.
Мы собирали своих покойников, когда вдруг поднялся на ноги МакДауэлл, которого мы считали убитым. Обломком камня ему заехало по башке, но, очухавшись, он даже мог ехать верхом. Я перевязал ногу – еще раз подивишись, каким чудом стрела обошла артерию, – и помог погрузить пять мертвых тел. Трупы отвезли в Форт Литон, где их закопали.
Наутро трое из четырех оставшихся рейнджеров – Мэрфи, Данхем и Уошберн – вернули свои значки Лайонсу.
– Лошади дикарей нам ни к чему, – заявил Уошберн. – Мы хотим оставить себе оружие, скальпы и все такое.
– Берите, – коротко бросил Лайонс.
– Зассал? – не удержался я. Этот косой придурок родом из Восточного Техаса во время схватки держался в ста ярдах позади.
– Маловато платят за такое, – проворчал он. – Даже для такого людоеда, как я. А Данхем с Хинсом Муди корешились с восьми лет, ты слыхал?
– Нет.
Данхем уже свалил; не понял, чем я-то виноват.
Трое дезертиров паковали свое барахло, остались только я, Лайонс и юный конокрад МакДауэлл. Он был славным парнем. Хорошо, что он остался. Стоя на бруствере, мы следили, как они скачут в сторону гор, пришпоривая своих пони.
– Ну что ж, – подвел итог Лайонс, – похоже, наша добыча удвоилась.
Остаток дня мы чистили оружие и чинили упряжь. Две из захваченных у команчей лошадей имели клеймо армии Соединенных Штатов; мы обменяли их у Эда Холла, а он позже сможет продать их в Мексике. Мне достался красавец рыжий мерин, которого я после проиграл в карты.
– Сколько их сбежало, как думаете? – поинтересовался Эд Холл.
– Двое.
– Парни, вы уверены, что не хотите задержаться подольше?
– Не тревожься, – успокоил я. – Пригласи их поужинать перед жерлом твоей пушки.
– Не думаю, – хохотнул он, – что они попадутся на эту удочку дважды.