Читаем Сыновья полностью

Только одна Цветок Груши не присутствовала на празднике и в извинение прислала сказать: «Та, за которой я хожу, сегодня чувствует себя хуже обычного, и я прошу извинить меня». И так как в ней никто не нуждался, Ван Старший послал сказать ей, что она может не приходить, если не хочет, и она одна не сняла в этот день траура, ни белых башмаков, ни белого шнура, которым были подвязаны ее волосы, свернутые узлом. И с дурочки она не стала снимать этих знаков скорби. В то время как все остальные пировали, она взяла дурочку за руку и повела ее на могилу Ван Луна, куда так любила ходить, и села там вместе с ней. Дурочка играла, довольная, что сидит возле той, которая о ней заботится, а Цветок Груши смотрела вдаль, на зеленые поля, где чередовались продольные и поперечные полосы, примыкавшие одна к другой; поля тянулись на много миль, насколько можно было охватить глазом. То там, то здесь мелькало синее пятно, — это работал какой-нибудь крестьянин, согнувшись над всходами пшеницы. Так и Ван Лун гнулся в былое время над своими полями, когда приходил черед их убирать, и Цветок Груши вспомнила, как в старости он любил рассказывать ей о тех годах, когда ее еще не было на свете, о том, как он вспахивал вот это поле, как засеивал вот ту полосу.

Так прошли эти три года, и так прошел этот день в семействе Ван Луна. Но младший сын не вернулся даже и ради такого дня. Нет, он остался там, где был, и по-прежнему жил своей жизнью, обособленно от всей семьи.

<p>V</p>

Как это бывает с ветвями могучего старого дерева, которые берут начало от одного крепкого ствола и тянутся в стороны, все дальше от него и друг от друга, и растут и раскидываются каждая по-своему, хотя корень у них один, — так было и с сыновьями Ван Луна, и самым сильным и твердым из них был младший сын Ван Луна, служивший в армии в одной из южных провинций.

В тот день, когда Ван Младший получил известие, что отец его при смерти, он стоял на большом пустыре перед храмом близ города, где жил его генерал, и на этом пустыре солдаты по его команде маршировали взад и вперед, и он учил их разным приемам военного дела. Вот чем он был занят, когда прибежал, тяжело дыша, посланный его братьев и, сознавая всю важность принесенного им известия, произнес, задыхаясь:

— Господин, отец твой, наш старый господин, умирает!

Ван Младший ни разу не виделся с отцом с того дня, как убежал из дому в припадке гнева, потому что отец его, будучи уже в преклонном возрасте, взял на свой двор Цветок Груши, молодую девушку, воспитанную в доме. Ван Младший и сам не знал, что любит ее, пока не услышал о поступке отца. В ту же ночь он бросился на отцов двор. Весь день с тех пор, как услышал, он думал только об этом, и так тяжело ему стало от этих дум, что он не выдержал и ворвался в ту комнату, где сидел его отец с девушкой. Да, он ворвался в ту комнату из жаркой тьмы летней ночи, увидел Цветок Груши, тихую и бледную, и понял, что мог бы полюбить ее. И такое море гнева поднялось в нем против отца, что он не мог совладать с ним, будучи гневливым от природы, и, чувствуя, что сердце его разорвется, если он даст волю гневу, убежал из отцовского дома в ту же ночь, и потому, что он всегда стремился к приключениям, стремился совершать геройские подвиги, став под чье-нибудь знамя, он истратил все серебро, что было при нем, на дорогу, уехал далеко на юг и поступил на службу к генералу, который выдвинулся во время мятежа. А Ван Младший был такой высокий и сильный юноша, с таким темным и грозным лицом и твердо сжатым над крупными белыми зубами ртом, что генерал сразу отметил его, приблизил, и очень скоро повысил в чине, гораздо скорее, чем это делается обычно. Так случилось отчасти потому, что Ван Младший был молчаливый и строгий юноша, и генерал начал доверять ему, отчасти же потому, что он был такого сурового и гневного нрава, что, разъярившись, не боялся ни убивать, ни быть убитым, а таких храбрых людей мало среди наемных солдат. К тому же была война, а во время войны солдату легко выдвинуться, — так было и с Ваном Третьим; по мере того, как стоявшие выше его падали убитыми в бою или выбывали из строя, генерал все повышал и повышал его в чине, и наконец из простого солдата Ван Третий стал начальником над многими людьми; возвращаясь в отцовский дом, он был уже начальником.

Выслушав посланного, Ван Младший отпустил своих людей и ушел один в поле, а посланный издали следовал за ним. Был день в начале весны, в такие дни отец его, Ван Лун, любил выходить из дому и смотреть на свою землю, в такие дни он брал мотыгу и разрыхлял землю между рядами пшеницы. И хотя посторонний взгляд не заметил бы в ней никакой перемены, он видел в ней зарождение новой жизни, залог того, что земля даст новый урожай. Теперь он умер, но Ван Младший не мог думать о смерти в такой день.

Перейти на страницу:

Похожие книги