- Тоже история занятная, - отец Василий усмехнулся в усы. - В шестнадцатом веке объезжал по воде всю свою епархию здешний архиепископ. И попал он в страшенную бурю - такую, какой сроду здесь не бывало. Вот и стал он молиться, и словно кто-то рукой взял его судно и перенес - протолкнул, точнее сказать - в тихую бухту острова Коломак. Архиепископ и его спутники выбрались на берег, сумели переждать бурю, а когда рассвело и пелена дождя спала, то увидели они, что сидят под валунами, над которыми высится чудо природы: камень, обточенный ветрами и непогодами в форму креста. Архиепископ принял это за Божье знамение - да так оно, сами понимаете, и было - и велел заложить на острове свое подворье, с церковью и со всеми службами, где он мог бы останавливаться во время разъездов по епархии. Выстроили там это чудесное подворье, поселились там и монахи, и управитель, и с тех пор, вплоть до начала нашего века, все архиепископы обязательно проводили в нем время по нескольку раз в год. Место там благодатное, хорошее, самое место чтобы беседовать с Богом вдали от суеты... Хотя, отец Василий хитро хмыкнул, - и там суета не миновала архиепископов, потому что после чудесного спасения остров стал местом богомолья, а уж когда сам архиепископ приезжал, народ толпой валил, от простолюдья до всяких купчих и дворянок, чтобы во время архиепископских служб к кресту приложиться. Потому как крест этот чудотворным почитался, от всех болезней излечивающим и, вообще, несчастья отгоняющим. И были достоверные случаи чудесных исцелений, были... А потом уж, после революции, управителя и всех монахов на Соловки вывезли - кого и расстреляли - а подворье разорили...
- Зачем же было разорять? - не выдержала тетя Катя. - Ведь это ж такое чудесное произведение архитектуры... Да ведь там можно было хоть туристский комплекс поставить!
- Ну, тогда не считались, произведение архитектуры или там не произведение архитектуры, - махнул рукой отец Василий. - А главное, слух пошел, что именно в этом подворье, по благословению архиепископа, монахи спрятали от большевиков главные церковные ценности со всей области. Вот комиссары, видимо, и искали тайники. Да не нашли ничего, ложным слух оказался. Может, поэтому, со злости и разочарования, и расстреляли на месте нескольких монахов, из остававшихся при службах подворья.
- А может, церковные сокровища все ещё там? - с надеждой вопросил мой братец.
- Вряд ли, - покачал головой отец Василий. - Я вам так скажу. Главное сокровище острова - это память. Уцелевшие свидетельства нашей истории. Вот к ним и приглядитесь повнимательней, стоит того. Может, что-нибудь важное для себя поймете.
- А откуда у острова такое странное название, вы не знаете, случайно? - вступил в разговор я.
Взрослые наблюдали с улыбками, как мы пытаем отца Василия.
- Как же, знаю, - ответил отец Василий, отхлебнув чаю и накладывая на блюдечко клубничное варенье из открытой мамой по случаю банки. - Это старое слово. В северных областях, от наших мест до самого Архангельска, "коломить", "коломыкать" означало "бедокурить", "баламутить", "сеять раздор", "буянить". Так что "коломак" или "коломыка" будут означать, в переводе на современный язык, "баламут", или, иначе...
Он выдержал паузу.
- Буян! - подскочил Ванька. - Остров Буян, да? Совсем как у Пушкина?
- Совершенно верно, - кивнул довольный его догадливостью отец Василий. - На нынешнем языке у этого острова получается название пушкинское, волшебное: Буян!
- Вот это да! - выдохнула Фантик. - Все, плывем только туда. Надо ж поглядеть настоящий пушкинский остров... да ещё с архиерейским подворьем!
Я мог только кивнуть в знак согласия.
- Интересно, откуда у острова взялось такое буйное название? - спросил дядя Сережа. - Вроде, для благодатного места, как вы его описали, оно не очень подходит...