Читаем Тайна разрушенного храма полностью

Тайна разрушенного храма

Спецподразделение ФСБ, занимающееся расследованием специфических тайн и урегулированием нестандартных ситуаций, расследует свое первое дело. Становится известно, что в руки преступников может попасть тайное оружие предков, обладающее колоссальной силой. Защиты от оружия нет. Необходимо найти его и обезвредить. Удастся ли это нашим героям?

Надежда Максимова

Проза / Проза прочее18+

Тайна разрушенного храма

Меч жизни

Надежда Максимова

xxx: Цель игры – построить замок и наблюдать за тем, как гибнут враги.


yyy: Зашибись! Головы всё больнее и больнее у некоторых. А нет случайно игры, где все живы, нужно спасти Землю и наблюдать за тем, как она расцветает, на ней исчезают пустыни, превращается в цветущий прекрасный сад???!!! Во что играем, то и получаем в жизни!


zzz: Сначала надо убить всех врагов!

С интернет-сайта


Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Глава 1.

Детонатор революций

– Это называется… то самое, что сейчас происходит, это называется третья мировая война, – поучительно говорил дядя Миша. В одной руке он держал огромный горячий бутерброд (булка, много сыра, колбасы и две минуты погреть в микроволновке), в другой поллитровую именную кружку с обжигающим чаем. И занимался воспитанием молодого поколения (то есть меня), не отрываясь от процесса приема пищи.

Мы сидели в каптерке позади комнаты дежурного оператора и считались «Группой экстренного вызова», которая дежурит сутки и выезжает на место происшествия в случае ЧП. Правда, за все время существования нашей конторы такие ЧП случались всего дважды, и оба раза силами одной «Группы» не обошлось – выезжали все, начиная с верховного руководства и заканчивая последним стажером (в целом набралось почти десять человек) … Но положено было дежурить, и поэтому мы с дядей Мишей сидели в каптерке. Была наша очередь.

Сейчас, пока все спокойно, есть время немного рассказать о нас и о службе. Итак, мы существуем в рамках Федеральной службы безопасности и числимся в этом солидном ведомстве под номером 22—03/46. Никто не знает, откуда взялся этот ни с чем несообразный цифровой код, но я подозреваю, что это просто дата рождения нашего генерала. По инициативе которого подразделение и было создано.

Полное наименование засекречено, а к документам, в которых оно упоминается, имеет доступ исключительно узкий круг лиц из числа высшего руководства. Но поскольку слухи все равно просачиваются, я приоткрою завесу тайны – мы занимаемся расследованиями сверхъестественных явлений.

Что относится к данной сфере – никто точно определить не способен, так что нас могут бросить на любое задание.

Старшим в нашей команде (по возрасту и опыту) является товарищ Мигуля (в обиходном обращении – дядя Миша). Родом он из далекого сибирского села и относится к той категории людей, про которых говорят: «Чем дальше за Урал, тем ближе к моральному кодексу».

В столичном регионе подобная приверженность нравственным нормам считается чем-то кондовым, совковым и вообще чуточку нелепо-смешным. Так что хотя в Москве дядя Миша давно, карьеры не сделать не сумел. Должность старшего прапорщика стала для него потолком и поводом читать нравоучения мне, как самому молодому.

Кстати, я и выгляжу так, что каждый, у кого достаточно смелости, считает необходимым учить меня уму-разуму. Ну, в самом деле, можно ли ожидать проявлений интеллекта у амбала с ростом 191, весом 105, которого в спецназе ГРУ научили ломать кирпичи разными частями своего тела?


– Ты записывай, записывай, – старший товарищ потыкал бутербродом в сторону моего покуда праздного блокнота. – Важные вещи говорю.

– Да что записывать-то, дядь Миш, – отнекивался я. – Ну имеют место некоторые локальные конфликты. Печально, конечно, но чтобы так глобально драматизировать…

– Ага, локальные, – старший прапорщик задумчиво прожевал очередной откушенный кусок и обратил на меня чистый взор. – А скажи-ка, студент, что такое война? Учат вас этому в ваших вузах?

– Ну, в вузах сейчас все больше реклама да менеджмент. Но я на вопрос отвечу.

– Дерзай.

Я принял классическую позу двоечника, внезапно вызванного к доске, то есть скосил взор вверх и вправо и довольно бойко доложил:

– Война – продолжение политики другими средствами. В результате происходит коренная смена взаимоотношений между воюющими государствами или нациями.

– Ишь ты, коренная…

– Да, дядь Миш. Государства, которые оказались слабее, из независимых становятся зависимыми. А их ресурсы переходят в бесконтрольное пользование победившей страны.

– Вот! – мой самозваный наставник щедро хлебнул горячего чая и не поморщился – способность глотать крутой кипяток была у него фантастическая. – А теперь гляди, что получается.

Раньше, когда всем заправлял военно-промышленный комплекс, война велась самым тупым способом: как бандитская разборка. Войска одной страны вторгались на территорию другой, все вокруг крушили, всех убивали… И забирали себе то, что уцелело.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Раковый корпус
Раковый корпус

В третьем томе 30-томного Собрания сочинений печатается повесть «Раковый корпус». Сосланный «навечно» в казахский аул после отбытия 8-летнего заключения, больной раком Солженицын получает разрешение пройти курс лечения в онкологическом диспансере Ташкента. Там, летом 1954 года, и задумана повесть. Замысел лежал без движения почти 10 лет. Начав писать в 1963 году, автор вплотную работал над повестью с осени 1965 до осени 1967 года. Попытки «Нового мира» Твардовского напечатать «Раковый корпус» были твердо пресечены властями, но текст распространился в Самиздате и в 1968 году был опубликован по-русски за границей. Переведен практически на все европейские языки и на ряд азиатских. На родине впервые напечатан в 1990.В основе повести – личный опыт и наблюдения автора. Больные «ракового корпуса» – люди со всех концов огромной страны, изо всех социальных слоев. Читатель становится свидетелем борения с болезнью, попыток осмысления жизни и смерти; с волнением следит за робкой сменой общественной обстановки после смерти Сталина, когда страна будто начала обретать сознание после страшной болезни. В героях повести, населяющих одну больничную палату, воплощены боль и надежды России.

Александр Исаевич Солженицын

Проза / Классическая проза / Классическая проза ХX века