Чтобы понять, что ниже следует, я должна сделать небольшое отступление и описать кабинет моего зятя в Туле. К нему вела дверь из передней; направо от этой двери, вдоль стены, стоял длинный, широкий, обитый темнозеленым сафьяном уютный диван, на котором сестра и я всегда отдыхали после обеда, пока мужское общество тут же курило, разговаривало, иногда расхаживая по просторной комнате или сидя в расставленных в ней удобных креслах. Против окна стоял большой письменный стол барона, длиной поперек комнаты, а налево небольшая, огороженная перилами лестница вела вниз в просторную же комнату, где ночевал муж мой (эта комната нижнего этажа находилась под самым кабинетом).
8-го ноября 1858 г. барон Менгден и муж мой провели вечер у князя В. А. Черкасского. Много они там вместе шутили, смеялись и возвратились домой в двенадцатом часу в приятном и веселом расположении духа. Муж мой сошел к себе вниз, но еще не раздевался, а барон Владимир Михайлович, напевая какую-то песню, подошел к письменному столу, где горели две свечи, и стал заводить свои карманные часы. Вдруг, по какому-то неопределенному чувству, он поднял глаза и посмотрел на сафьянный диван, стоявший у стены на против стола. Что ж он видит! Зять его, граф Толстой, бледный и худой лежит на диване и полными грусти глазами на него смотрит…
– Jean! – вскрикнул барон таким тревожным голосом, что муж мой на зов его стремглав бросился к нему вверх по лестнице…
Но образ графа, мгновенно бледнея, уже испарялся и, когда муж мой вбежал в кабинет, от него оставалось лишь легкое, прозрачное облако, которое исчезало, поднимаясь к потолку…
Муж мой любил Толстого. Проплакав всю ночь, он рано утром пришел наверх, где я с детьми помещалась.
– Толстого уж нет более в живых! – сказал он мне со слезами и рассказал про видение.
– Ни слова сестре! – воскликнула я. – Вы знаете, до чего она нервна! У нее у самой были видения, и она их ужасно боится. А в теперешнем ее положении всякое потрясение опасно. К тому же мы с ней каждый день отдыхаем на этом самом диване, который для нее самый удобный в доме. Что ж будет с ней, если она узнает, что на этом самом месте…
– Правда, – отвечал муж, – мы с Менгденом уже об этом говорили…
На этом и порешили. Сестре не сказали ни слова. Только три месяца спустя получена была с Иерских островов телеграмма, извещающая о внезапной кончине графа Д. Я. Толстого. Итак, он был еще жив, когда зять мой видел в Туле его печальный облик…
13. Видение А. С. Пушкина.
Однажды Пушкин сидел и беседовал с гр. Ланским, причем оба подвергали религию самым едким и колким насмешкам. Вдруг к ним в комнату вошел молодой человек, которого Пушкин принял за знакомого Ланского, а Ланской за знакомого Пушкина. Подсев к ним, он начал с ними разговаривать, причем мгновенно обезоружил их своими доводами в пользу религии. Они не знали даже, что сказать, и, как пристыженные дети, молчали и, наконец, объявили гостю, что совершенно изменили свои мнения. Тогда он встал и, простившись с ними, вышел. Некоторое время собеседники не могли опомниться и молчали; когда же заговорили, то выяснилось, что ни тот, ни другой незнакомца не знает. Тогда позвали многочисленную прислугу, и те заявили, что никто в комнату не входил. Пушкин и Ланской не могли не признать в приходе своего гостя чего-то сверхъестественного, тем более, что он при первом же появлении внушил к себе какой-то страх, обезоруживший их возражения. С этого времени оба они были гораздо осторожнее в своих суждениях относительно религии.
14. Белая женщина.
В Гарце, близ небольшого городка Бланкенберга, приютившегося у подошвы Бланкенштейна, расположен старинный замок, принадлежащий герцогам Брауншвейгским. Трудно представить себе местность более очаровательную и романтическую. От самых стен замка террасами спускается старинный вековой парк. Глубоко внизу чернеет серенький, скученный городок. Прямо перед окнами замка, среди холмов, тянется ряд скал, носящих название Чертовой стены. Справа и слева замок окружен глухим лесом, убежищем красного оленя и вепря. С фронта перед замком расстилается одна из тех обширных равнин с белеющими здесь и там уединенными деревушками и чернеющими дикими глыбами скал, которые столь свойственны этой местности.
Вильям Уотте, один из пионеров спиритуализма в Англии, много лет тому назад посетил этот замок и видел в нем, между прочим, портрет знаменитой «Белой женщины», призрак которой появляется время от времени в этом и во многих других замках Германии и появление которого предвещает обыкновенно смерть: владетельной особы или кого-либо из придворных.