Я довёл его до квартиры, а потом вместе с ним вошёл в комнату. Все стены были увешаны часами. Каких тут только не было! И с кукушкой и с петухом, с гирями и без гирь, с золотыми и обычными чёрными стрелками, с римскими и арабскими цифрами, с длинным и коротким маятником. Здесь нельзя было найти даже двух похожих часов. И тик-такали они по-разному. Одни спешили, как на пожар, другие шли медленно и торжественно. Поистине услада для глаз, музыка для слуха! А посреди всего этого великолепия стоял старый Чепон, сгорбленный и седой, со свечой в руке и смотрел на пришельца. Тот сунул руку в карман и извлёк оттуда большие карманные часы.
— Благодарствуйте, карманные часы я не собираю, — предупредил его Чепон. — Я специализировался по стенным часам. Лишь коллекция однородных предметов имеет ценность. Часы! Это то же самое, как если б кто-нибудь собирал гвозди, кнопки. Представьте себе, сколько видов гвоздей существует! Спасибо. Но если вы услышите про какие-нибудь особенные стенные часы, то дайте мне знать.
Значит, кнопки тоже можно собирать! А почему бы и нет? Бабушка говорила, что люди, к которым она ходит стирать и убирать квартиру, коллекционируют фарфоровые трубки. Человек должен специализироваться, сказал старый Чепон, опытный коллекционер.
Ну, а раз так, начну-ка я собирать кнопки.
В кухне мне вдруг стало душно. Тогда я схватил два самых ненавистных мне учебника и, крикнув бабушке, что пойду учить английский и латынь, выскочил во двор. Учебники я даже не раскрыл. Какая там зубрёжка, когда на уме новая идея! Хорошо бы, конечно, посоветоваться со старым Чепоном, да ведь к нему и на козе не подъедешь. Значит, милый мой, сам доходи до всего.
С книгами за пазухой я взобрался на каштан в глубине двора, чтоб там спокойно и без помех обо всём поразмыслить.
Итак, кнопки! Это первое. Чепон собирает старые часы, человек, о котором рассказывала бабушка, — старые трубки, ребята из класса собирают использованные марки, а я буду собирать использованные кнопки. Где их взять? На школьных стенах, на доске объявлений нашего домового совета, где угодно! Так! Пошли дальше. Ребята собирают марки с почтовым штемпелем, но ведь кнопки в стене или дереве тоже имеют свой штемпель — отпечаток пальца, как правило, — большого пальца правой руки. Этот штемпель не виден, и тем он ценнее.
Итак, использованные кнопки!
Я, как белка, спустился с дерева.
— В мяч будешь играть? — спросил меня Игорь с четвёртого этажа.
— Некогда! — буркнул я и торопливо зашагал к дому.
В просторном подъезде нашего большого дома не было ни души, а на чёрной доске объявлений висели два листа. На том, что побольше, были правила поведения жильцов. Они красовались здесь уже целый год, и придерживалась их одна бабушка. Как будто именно для неё их и вывесили. Ржавые кнопки всего на номер больше тех, что лежали в алюминиевой коробке. Вот здорово! Только выдернуть их надо так, чтоб не сломать. Ведь на марках, насколько мне известно, не должен быть попорчен ни один зубец. Это пункт три. Во-первых, одни только кнопки; во-вторых, уже использованные; в-третьих, неповреждённые!
Я обломал все ногти, а кнопки по-прежнему прочно сидели в дереве. В полном унынии взглянул я на второе объявление. Гром и молния, оно прикреплено большой жёлтой латунной кнопкой! Вовек не видывал таких.
Сам собой напрашивался вывод: коллекционер должен находить всё редкостное и рядовому человеку недоступное. Это пункт четыре.
Повторяю:
1) гвоздики-кнопки,
2) использованные,
3) неповреждённые,
4) необыкновенные, редкие!
Я пробежал глазами нацарапанное карандашом объявление:
Знаем мы, как она вознаграждает! Ещё летом бабушка нашла во дворе ключи от её квартиры, так Пеничиха даже спасибо не сказала. А ещё раньше я нашёл под каштаном её зонтик. Я бы тоже ушёл несолоно хлебавши, не скажи ей Сильвица, чтоб дала мне пирожное.
Сломанными ногтями я подцепил жёлтую круглую шляпку кнопки. Но не тут-то было! Видно, Пеничиха загнала её в доску французским ключом своего мужа, шофёра в какой-то большой экспортной фирме. Да, собирать кнопки голыми руками, как, к примеру, стенные часы, трубки и прочие предметы, просто немыслимо. Нужно обзавестись, по крайней мере, ножиком.
Это открытие сразу же возвысило в моих глазах начатое дело. Какая жалость, что у меня больше нет ножика! В первый же учебный день я одолжил его Методу, Метод дал Йоже, а Йоже ещё кому-то. Я видел, как мой ножик, подарок бабушки в день моего десятилетия, ходил по нашему ряду. Когда он добрался до первой парты, его заметила учительница Итак. Пантерой слетела она с кафедры и забубнила:
— Что это у вас? Итак, что у вас?
У них был ножик, мой ножик, и теперь он перекочевал в её сумочку.