Тот факт, что Советский Союз согласился с данным документом, стал для многих свидетельством нового подхода СССР к сотрудничеству в космосе, в частности, с США. Во-первых, Советский Союз принял выдвинутую США инициативу. Во-вторых, не возражал против того, чтобы отделить вопросы космического партнерства от вопросов разоружения. В-третьих, СССР согласился с резолюцией, призывающей к международному сотрудничеству в космосе в областях, где Соединенные Штаты, а не Советский Союз, «были готовы к тому, чтобы играть ведущую роль, а именно — использование спутников в развертывании глобальных систем наблюдения за погодой и связи»[221]
.Впрочем, помимо определенной гибкости, продемонстрированной администрацией Кеннеди в отношении СССР, была и еще одна причина, по которой Кремль в целом согласился с американским подходом к международному сотрудничеству в космосе. Обостряющийся конфликт между Москвой и Пекином, одновременно с растущей зависимостью СССР от поставок зерна из США, вынуждали советское руководство смягчать жесткость конфронтационного тона в диалоге с Белым домом.
Следующим шагом Кремля, намекающим на его согласие, по меньшей мере, рассмотреть вопрос о сотрудничестве, стала поздравительная телеграмма, которую Хрущев направил Кеннеди 21 февраля по случаю полета Джона Гленна[222]
.В этой телеграмме он признал, что если Советский Союз и США «…объединят свои усилия — научно-технические и материальные, для покорения Вселенной, это будет чрезвычайно благоприятно для прогресса науки и будет с радостью воспринято всеми людьми, которые хотели бы видеть, как научные достижения идут на благо человеку, а не служат холодной войне и гонке вооружений»[223]
.Готовность Кеннеди перевести разговоры о советско-американском космическом партнерстве в практическую плоскость была продемонстрирована скоростью, с какой он откликнулся на телеграмму Хрущева. В ответном послании президента, в частности, говорилось:
«Я тепло благодарю Вас за Ваше поздравление по случаю успешного полета полковника Гленна. Я также приветствую Ваше заявление о том, что наши страны должны сотрудничать в освоении космоса. Я давно так считаю и ясно выразил это в своем первом Послании конгрессу о положении страны.
Мы, разумеется, верим в важность ощутимой поддержки нашей деятельности в данной области со стороны ООН, а, кроме того, напрямую сотрудничаем в этой сфере со многими другими странами. Но совершенно очевидно, что наши две страны имеют особые возможности, и в этой связи на них ложится особая ответственность.
Я отдаю распоряжение соответствующим сотрудникам этого правительства подготовить новые и конкретные предложения для проектов, которые можно было бы совместно осуществлять уже в ближайшем будущем»[224]
.