Поговорив об Австрии, он распространился о статистическом[35]
состоянии России. По этому поводу он говорил о принципе не вести бесполезных войн, как война в Персии, которую он назвал «войной из тщеславия». На это я возразил ему, что я вполне убежден, что эта война с ее возникновения есть «война для безопасности» не только для наших земель, прилегающих к Персии, но для всей нашей границы с народами Кавказа, которые могут быть двинуты против нас персами как хозяевами Грузии.Может быть, война потом и переменила свою цель, о чем мне неизвестно, добавил я; во всяком случае она может доставить нам некоторые торговые преимущества на Каспии. При этом он вдруг спросил меня, что я думаю о слухах о войне на юго-востоке. Я простодушно признался, что кое-что читал в газетах, в которых подобные статьи помещаются только для того, чтобы прощупать общественное мнение и подготовить умы. «Ну вот, – воскликнул он с восторгом, – вот вопрос, стоящий более, чем ваша торговлишка на Каспии, вот вопрос, который в первую очередь надо обсуждать обоим императорам совместно».
Говоря о продлении перемирия, он сообщил мне: «Вы можете быть вполне спокойны, понадобится по крайней мере три с половиной месяца, пока вы сможете получить решительный ответ из Парижа»[36]
.– «Ах, если так, – сказал я, – то буду предлагать фельдмаршалу задержать 40 тысяч человек, которых я ему привел, на той стороне Днестра, в бывшей Польше, где они, по крайней мере, не будут подвержены лихорадкам, свойственным этой стране, и не будут умирать от болезней, которые здесь уносят много людей».Тут он поспешно мне возразил, что по сему поводу со мной не согласен, так как войска надо иметь здесь, чтобы угрожать туркам; и их место на Дунае, а не в Польше.
Покидая меня, сказал: «Мы не дипломаты, а генералы, и все, о чем мы говорили, не должно иметь последствий».
[…] У нас перемирие. Я с князем очень ладен, он со мною очень откровенен; многим однако же это не очень приятно. Здесь есть при канцелярии Безак, который, однако же, себя очень хорошо ведет и никак не завидует этому, а есть другие. Обоз мой приехал сегодня […]
Из главного при армии дежурства от 16-го сего месяца дано знать, что хотя в приказе, отданном от Его сиятельства господина генерал-фельдмаршала и кавалера князя Прозоровского сего месяца от 12-го числа, сказано между прочим о пальбе тремя шеренгами, чтоб солдаты первой шеренги садились на колени и заряжали ружья, пропуская для сего приклад под правую ногу; но сие учинено ошибкою, – а надлежало сказать под левую ногу, ибо само по себе разумеется, что, стоя на правом колене, невозможно под оное же пропускать приклад ружья к заряжению, о чем я в корпус для поправки в помянутом отданном приказе сим даю знать. […]
Рассмотрев представление Дивана княжества Молдавского касательно подвод для пленных турок и татар, я нашел, что требуемое количество пятисот подвод чрезвычайно отяготит обывателей здешних, тем более, что сверх изнеможения от бывших обстоятельств лютой зимы, под своз провианта и фуража в Фальчинской магазейн, заготовление сена для армии, падеж скота от необычайной стужи прошедшей зимы и земские повинности весьма изнуряют землю сию.
Но как самая необходимость и положение нынешних политических обстоятельств требует, чтобы следование помянутых пленных к подлежащим местам никак не останавливалось, то, сообразив обстоятельства сии с положением края сего, предписываю, чтобы транспорт пленных турок и татар был разделен на два ровные отделения, для которых выбить 250 подвод с тем, что второе отделение следовать будет через восемь дней после первого.
Положенное Его Императорским Величеством количество говядины по полтора фунта на неделю для сего весьма достаточно; употребление же щавеля и разных кислых трав в варе солдатской всего более способствовать будет предупреждению цинготной болезни; также рекомендую я, чтобы господа начальники старались о заведении кваса для солдат своих, как о напитке, которой кислотою своею послужит весьма к предохранению и от цинги.