Александр Николаевич Островский.
Таланты и поклонники
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
ЛИЦА:
Александра Николаевна Негина
, актриса провинциального театра, молодая девица.Домна Пантелевна
, мать ее, вдова, совсем простая женщина, лет за 40, была замужем за музыкантом провинциального оркестра.Князь Ираклий Стратоныч Дулебов
, важный барин старого типа, пожилой человек.Григорий Антоныч Бакин
, губернский чиновник на видном месте, лет 30-ти.Иван Семеныч Великатов
, очень богатый помещик, владелец отлично устроенных имений и заводов, отставной кавалерист, человек практического ума, ведет себя скромно и сдержанно, постоянно имеет дела с купцами и, видимо, старается подражать их тону и манерам; средних лет.Петр Егорыч Мелузов
, молодой человек, кончивший курс в университете и ожидающий учительского места.Нина Васильевна Смельская
, актриса, постарше Негиной.Мартын Прокофьич Нароков
, помощник режиссера и бутафор, старик, одет очень прилично, но бедно; манеры хорошего тона.Действие в губернском городе. В первом действии в квартире актрисы Негиной: налево (от актеров) окно, в глубине, в углу, дверь в переднюю, направо перегородка с дверью в другую комнату; у окна стол, на нем несколько книг и тетрадей; обстановка бедная.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Домна Пантелевна (одна).
Домна Пантелевна
(говорит в окно). Зайди денька через три-четыре; после бенефиста все тебе отдадим! А? Что? О, глухой! Не слышит. Бенефист у нас будет; так после бенефиста все тебе отдадим. Ну, ушел. (Садится.) Что долгу, что долгу! Туда рубль, сюда два… А каков еще сбор будет, кто ж его знает. Вот зимой бенефист брали, всего сорок два с полтиной в очистку-то вышло, да какой-то купец полоумный серьги бирюзовые преподнес… Очень нужно! Эка невидаль! А теперь ярмарка, сотни две уж всё возьмем. А и триста рублей получишь, нешто их в руках удержишь; все промежду пальцев уйдут, как вода. Нет моей Саше счастья! Содержит себя очень аккуратно, ну, и нет того расположения промежду публики: ни подарков каких особенных, ничего такого, как прочим, которые… ежели… Вот хоть бы князь… ну, что ему стоит! Или вот Иван Семеныч Великатов… говорят, сахарные заводы у него не один миллион стоят… Что бы ему головки две прислать; нам бы надолго хватило… Сидят, по уши в деньгах зарывшись, а нет, чтобы бедной девушке помочь. Я уж про купечество и не говорю – с тех что взять! Они и в театр-то не ходят; разве какой уж ошалеет совсем, так его словно ветром туда занесет… так от таких чего ожидать, окромя безобразия.Входит Нароков.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Домна Пантелевна и Нароков.
Домна Пантелевна
. А, Прокофьич, здравствуй!Нароков
(мрачно). Здравствуй, Прокофьевна!Домна Пантелевна
. Я не Прокофьевна, я Пантелевна, что ты!Нароков
. И я не Прокофьич, а Мартын Прокофьич.Домна Пантелевна
. Ах, извините, господин артист!Нароков
. Коли хотите быть со мной на «ты», так зовите просто Мартыном; все-таки приличнее. А что такое «Прокофьич»! Вульгарно, мадам, очень вульгарно!Домна Пантелевна
. Люди-то мы с тобой, батюшка, маленькие, что нам эти комплименты разводить.Нароков
. «Маленькие»? Я не маленький человек, извините!Домна Пантелевна
. Так неужели большой?Нароков
. Большой.Домна Пантелевна
. Так теперь и будем знать. Зачем же ты, большой человек, к нам, к маленьким людям, пришел?Нароков
. Так, в этом тоне и будем продолжать, Домна Пантелевна? Откуда это в вас озорство такое?Домна Пантелевна
. Озорство во мне есть, это уж греха нечего таить! Подтрунить люблю, и чтобы стеснять себя в разговоре с тобой, так я не желаю.Нароков
. Да откуда оно в вас, это озорство-то? От природы или от воспитания?