Дорогой Марашанно,
спешу заверить Вас, что меня искренне обрадовало Ваше письмо от 10 мая с.г., из которого я узнал об улучшении Вашего здоровья, пострадавшего в результате злополучного падения.
Сразу, и со всей откровенностью, перехожу к делу.
Из разных источников мне стало известно об аресте некоего Дженуарди Филиппо из Вигаты, произведенном якобы по Вашему произвольному настоянию.
Я распорядился тщательно проверить полученные сведения отнюдь не с целью подвергнуть сомнению Ваши действия, но для того, чтобы спасти Вас от невольных ошибок в то время, когда наше Правительство ставит перед собой задачу всеобщего примирения.
Проверка показала шаткость (если не ошибочность) доказательств, на которых построено Ваше обвинение. Для меня несомненно, что Вы
Вы знаете, что это я, желая сделать приятное весьма дорогому мне Человеку, способствовал, как говорится, Вашему вступлению в карьеру и помогал Вам, когда Вы делали первые неуверенные шаги на новом для Вас поприще. Поэтому я считаю себя в праве дать Вам отеческий совет: в Ваших интересах добиться немедленного освобождения Дженуарди, если за ним нет политических преступлений. Если же они за ним есть (кажется, это так), Дженуарди должен оставаться в тюрьме, однако нельзя допустить, чтобы он выглядел жертвой Государства в лице того, кто Государство представляет.
Я распорядился motu proprio[6]
предоставить Вам месячный отпуск для полного выздоровления.С сердечным приветом
Монтелуза, 19 мая 1892 г.
Предмет:
Господин Судья,
довожу до Вашего сведения, что сего дня мною отдано распоряжение о незамедлительном отзыве обвинений Дженуарди Филиппо в подрывной деятельности, нарушении общественного порядка, умышленном поджоге, попытке мошенничества с целью нанесения ущерба страховому обществу «Фондьярия Ассикурацьони».
Причиной перечисленных обвинений послужила халатность Командира Вигатской Части Королевских Карабинеров, который, к сожалению, не только перепутал двух разных людей, но и заподозрил Дженуарди в совершении ряда преступлений с корыстными целями.
Вы, несомненно, поймете, чего стоит мне отказ от своих обвинений, однако «amicus Plato, sed magis arnica Veritas!».[7]
Прошу прощения за беспокойство.Ваш