Гейл откинулась назад и подняла голову.
- Восемнадцать из двадцати пяти в топе – это любовные романы или эротика. Там есть еще одна или две книги в жанре мистики, но их тоже можно в большей мере отнести к романам. И когда бы ты ни просматривала топ, разницы нет, хоть он и меняется каждый день, но ситуация остается той же. Любовные романы рулят.
- Любовные романы, - Оден застонала. – Вроде Норы Робертс. Или Джеки Коллинз.
- Ну да, только в изложении для дайков, - Гейл встала и развернулась лицом к подруге, опираясь худощавым бедром о край стола. – Но не отвергай их, прежде чем не прочитаешь. То, что это не серьезная литература, не означает, что они не могут быть хорошими.
- Ну тогда скажи мне, с чего начинать.
Гейл пожала плечами.
- Ты сама напросилась. Идем!
Час спустя Оден растянулась на постели, а вокруг нее расположилась дюжина книг, изданная в последние двадцать лет, и все их Гейл рекомендовала как примеры типичных популярных романов, подобные которым ей скоро предстояло оценивать и публиковать. В первый раз задача показалась ей сложной.
- Господи.
Она поглядела на стопку и выбрала понравившуюся обложку. Там был изображен берег океана, пустынный и опасно выглядящий. «Незримый шторм».
- Ладно, - пробормотала она вслух. – Посмотрим, на сколько меня хватит.
Предложения плыли перед глазами Оден, но она не думала о структуре или стиле повествования. С самого первого слова, с первой фразы о нежной ласке ветра она не думала, она только чувствовала. Бродить в одиночестве, просыпаться в одиночестве, пребывать в одиночестве – чувство покинутости захватило ее и всколыхнуло в ее душе боль.
Она читала, забыв о времени и пропущенном ужине, погружаясь в книгу, надеясь, желая, чтобы женщина, чья опустошенность эхом отразилась в ее собственной душе, больше не бродила одна.
Руна Дайр потерла глаза и повела затекшими плечами. Чашка кофе рядом с ее правой рукой давно остыла, но она все равно взяла ее и рассеянно отхлебнула, в пятый раз перечитывая написанные абзацы. Она нахмурилась, выделила фразу, удалила ее и напечатала новую.