- Что у нас еще стряслось? – без малейшего энтузиазма поинтересовалась в свою очередь Таня.
- Э нет! Ты говори – видела или не видела?
- Ну видела. И?
- Ну и ты заметила? Заметила, да? Видно же!
- Насть, не говори загадками, - устало проворчала Таня. – Что я должна была заметить?
- Да у него болит все! Кряхтит все время, шею тянет! Понимаешь?! Ну?
- Он опять заболел? – опешила Таня, припоминая. Вроде, нормально выглядел, если б еще не орал.
- У-у-у! Ну что ты, как маленькая! Заболел! У кого-то вчера был нехилый секс-марафон! И если это последствия – то и я такой болячкой заболеть не против, - и Настя загадочно поводила бровями.
- Ты вроде как замужем, - пожала плечами Таня и зашла в кабинет. Следом за ней просеменила и Настя, продолжая вещать ересь:
- Ну так для такого секса – надо несколько месяцев не видеться, а у меня мой каждый день под боком, аж скучно. А тут… ну ты прикинь, они же реально после разлуки, вот он теперь и разгибается с трудом. Походу за ночь всю Камасутру испробовали!
- Завидовать плохо, - заявила Таня и демонстративно уставилась в монитор.
Конечно же, работать не получалось. Да она и не пыталась. Как тут работать, если перед глазами мелькали разноцветные лампочки, скрывая от ее глаз влюбленную парочку, а в ушах звенело Настино: «всю Камасутру испробовали». И судя по всему, звенело оно во всех уголках ресторана. Первую половину дня Настя почти не наблюдалась на рабочем месте. Реджеп тоже не появился, но, возможно, он все же был занят.
Работой.
Или невестой.
Кое-как она дотянула до обеда, чтобы сбежать на законных основаниях. Аппетита не было, потому Таня запаслась булкой и отправилась кормить лебедей. Сеанс терапии удался, и вернувшись в кабинет, она умудрилась сделать несколько полезных дел. До официального окончания рабочего дня оставалось минут сорок, когда Настя, за неимением своей непосредственной начальницы, которую врачи не выпускали из больницы, явила Тане знаменитые глазки кота из Шрека и отпросилась домой. Оставшись наконец в тишине и покое, Таня почти было собралась и сама убежать пораньше, но вместо этого оказалась на сайте поиска авиабилетов. Вбила «откуда», «куда» и зависла над окошком «выберите дату».
Именно в это самое время к ней и вломился турецкий янычар, кажется, какую-то вешку в своей военной кампании в этот раз преодолевший. К вечеру – и то хорошо.
- Я пришел! – объявил он с порога и ломанулся к ее столу.
Таня подняла на него глаза и сдержанно кивнула:
- Привет! На кухне все живы?
- Если бы не все, меня бы уже увезли в наручниках и с мигалками. У тебя тоже завалы?
- Есть немножко, но на сегодня все. Остальное завтра.
- Домой?
- Ну с работы – точно, - улыбнулась она.
- Счастливая белая женщина, - улыбнулся в ответ Реджеп. – Я ночую. Но можем выпить кофе. Давай? Ты хотела поговорить. Да и мне, в общем-то… есть что сказать.
- А я и не помню, что хотела, - Таня пожала плечами. – Наверное, было неважным. И кофе на ночь вредно.
Это ему уж точно совсем не понравилось, и на его вечно улыбчивое лицо легла хмурая тень.
- Ну чаю можем. Или теплого молока с медом, я сделаю.
- После молока с медом спать хочется, - рассмеялась Таня. – Давай остановимся на чае.
- Отлично! – с облегчением выдохнул Реджеп и подхватился. – Ты собирайся, сходим в «Миндаль». Потом я вернусь дальше впахивать.
- Чем тебя не устраивает здешний чай? – полюбопытствовала она. Хлопнула крышкой ноутбука, поднялась и направилась к шкафу.
- У него много чужих ушей. И атмосфера у нас… слишком рабочая… - проворчал он. – Для личного не подходит.
- Тогда идем.
Собственно, они и пошли. Только вот каждый в свою сторону.
Вернее, оно как было-то… Таня уже оделась, забрала сумку, двинулась к выходу. Реджеп придерживал дверь, чтобы выпустить ее из кабинета. Как вдруг, будто бы насмешкой над всеми их планами, у него зазвонил телефон. И проклиная все на свете, он полез доставать из кармана трубку, все еще не догадываясь, что злой Рок уготовал ему на сей раз.
Имя на экране было знакомо обоим. Но даже если бы она не увидела его, то все равно сомнений у нее не осталось бы, едва он принял вызов и проговорил:
- Салю, Жюли. Кес ки сэ пассе?
Далее следовало его длительное молчание и, соответственно, длительная тирада, раздававшаяся из динамика женским голосом, по мере которой он все сильнее бледнел, а челюсть его все сильнее отвисала. Дикими глазами он смотрел на Таню, пока не рявкнул:
- Мерд! У э тю?.. Куа? А тю сюрвекю?.. Аллах, Аллах... Аттан-муа! Ди минют! Жюли! Жё тё ди, аттан-муа! Кальм-туа! А-а-а! – и с этим воплем он отключился, а потом мрачно проговорил: – Мне надо срочно бежать. Прости.