Читаем TiHKAL полностью

Мы с Алисой прилетели туда на гидроплане из Сиэтла в августе 1988 года. Алиса летела в такого типа транспортном средстве всего второй раз. Когда-то мы сплавлялись по горной реке на плотах, и для того, чтобы добраться до отправной точки нашего путешествия нам нужно было воспользоваться шестиместным самолетом. Алиса немного нервничала и попросила сидеть у иллюминатора, но все места в самолете отвечали ее просьбе. Мне в тот раз предложили занять место второго пилота, так как когда-то давно я умудрился получить все необходимые знания для управления подобным самолетом. Я тешил фантазию, представляя, как бы я спас самолет в непредвиденной ситуации (например, сердечный приступ у пилота — и глупый пассажир, случайно знающий, как посадить самолет). Пока мы летели над горной грядой, я внимательно изучил панель приборов и не нашел только стрелку перегрева карбюратора. Я спросил, где она находится, и пилот объяснил, что в современных самолетах такой стрелки не бывает. После этого я решил не задавать больше вопросов и молча наблюдал, как пилот уверено ведет самолет, и иногда почесывает лоб острым концом штурвала. Приземление прошло так гладко, что мы его практически не заметили.

Но вернемся в Канаду. В один из последних дней конференции меня попросили провести небольшой семинар по связям между психохимией и процессами старения и восприятия времени. Я был вынужден признаться, что хотя все три темы меня очень интересуют, я никогда не задумывался о связи между ними. В конце концов, я решил, что старение и восприятие времени — уже достаточно обширная тема для лекции, и поэтому на этот раз я обойдусь без химии.

На семинаре присутствовала довольно большая аудитория, и в целом моя лекция прошла гладко. Я назвал ее "три фотографии", и построил конспект соответственно. У меня, конечно же, не было фотографий с собой, поэтому мне пришлось описывать их словами. По ходу описания выяснилось, что картинка на всех фотографиях одна и та же, только сняты они в разное время. Я обрисовал фотографии во всех деталях. На них были запечатлены люди разного возраста, от детей до стариков — по крайней мере три поколения.

На первой мне десять лет. Я в гостях в доме лучших друзей моих родителей. Хозяин дома — лектор сравнительной лингвистики Калифорнийского университета, насколько я помню со слов матери, его звали Рейко Раче. Он был внештатным сотрудником университета, знал шестнадцать языков, из них шесть — в совершенстве. Его считали дон жуаном. Ходили слухи, что он не может пройти мимо любой незамужней женщины. А иногда интересуется даже замужними. В центре фотографии непринужденно расположилась группа взрослых. Они что-то оживленно обсуждают. Все они — люди, достигшие успеха в жизни, люди, высоко стоящие на социальной лестнице. Слева от них на полу расположились дети — я среди них. Рядом со мной мои сестры Надя, Таня и Оля, мои двоюродные брат с сестрой Терри и Салли, и сын хозяина — Джимми. Мы играем в Монополию. В правом углу фотографии сидят старики — бабушки и дедушки — предыдущее поколение. Они не принимают участия в оживленной беседе. Их уважают как старейшин, прародителей, но в данный момент они не имеют влияния на происходящее. Я так хорошо запомнил эту картинку из-за того, что именно в этот момент я разработал математическую формулу подсчета шансов в Монополии, и теперь имел небольшое преимущество над сверстниками.

Та же самая картинка, но только через двадцать лет. Изменились декорации — на заднем плане кирпичные здания и аккуратные газоны — дело происходит в университете Колби штат Нью-Гэмпшир во время большой научной конференции. Теперь я — в самом центре фотографии, в окружении своих коллег. Все мы — восходящие звезды современной науки, и я стараюсь завести удачные знакомства, и может быть, эти люди помогут мне в моей научной карьере. За нами на лугу дети играют в мяч. Они приехали на конференцию вместе с родителями и не понимают всей важности данного собрания. А рядом, в углу фотографии, стоят старики — старая гвардия, ученые, сделавшие весомый вклад в современную науку. Мы уважаем их за научные достижения, но теперь они воспринимаются только как осколки далекого прошлого. Я очень рад видеть их на конференции, я признаю их заслуги и выражаю им свое восхищение, но я не с ними. Я среди тех, кто сейчас движет научный прогресс, и старики кажутся мне усталыми и скучными.

И, наконец, та же фотография здесь в Канаде. Те же группы людей, то же их расположение. В центре — молодые ученые-энтузиасты, стоящие на пороге великих открытий в области науки и психологии. Они определяют сегодняшнюю реальность и могут влиять на завтрашнюю действительность. Рядом с ними их дети. Я видел сегодня в фойе, как два мальчика играли от скуки в шахматы. Их сюда привезли родители. А я теперь среди тех, кого уважают за прошлые заслуги, но кто в данный момент не принимает участие в основной активности.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии