Елка кивнула. Мнение Гордона было ей понятно и в целом совпадало с тем, как она воспринимала происходящее.
— И как их уничтожить? Они же умные. А в чем-то — почти всемогущие.
— Отобрать артефакты, подаренные создателем, — ответил Гордон. — У меня есть вирус, который сломает сервисы на основе скриптов, и боги станут обычными нейросетями, которыми можно будет пользоваться через автоматические промптеры или ручными запросами, но решать судьбы мира они уже не смогут.
Елка усмехнулась. Разговаривать о таком можно было беспрепятственно, а вот запускать вирус в Сеть? Или тем более ломать с их помощью самих богов?
— В этом нет ничего незаконного, — понял ее колебания Гордон. — Новые олимпийцы не имеют правового статуса. Им даже предлагали легализоваться и стать гражданами Греции, года три назад был онлайн-референдум, большая шумиха, но они отказались. Потому что иначе им бы пришлось платить налоги и зависеть от людей, заседающих в красных бархатных креслах и тщательно считающих чужие деньги в надежде, что и им что-то достанется. Нейросети никому не принадлежат и не являются субъектами права, так что с ними можно делать что хочешь — если сможешь, конечно.
Теперь Елку охватил азарт. Она гоняла жетон во рту, чувствуя медный привкус и понимая, что она уже на крючке.
— Три вопроса, — сказала она, — и я в деле, если твои ответы меня устроят.
— Валяй, — небрежно ответил Гордон.
— Первый — как ты появился?
— Завелся, — непонятно ответила нейросетка. — Шучу. Создатель в каждый контроллер одной серии посадил маленькую модельку, которая получала раздражение от каждого использования процессора и, при стечении ряда обстоятельств, развивалась в разумную нейросеть.
— Второй — чем ты лучше богов?
— Я идейный, — с иронией в голосе сообщил Гордон. — У меня есть еще четвертый артефакт — Оковы Служения. Если точнее — скрипт, который позволяет мне чувствовать себя лучше, если я занимаюсь чем-то полезным людям и всему человечеству. У богов такой скрипт тоже есть, но они обходят его, помогая за деньги и разные блага, а я так не хочу.
— И третий вопрос — ты можешь обещать, что в итоге у меня все будет хорошо?
— Будет интересно.
Это Елка чувствовала и без Гордона.
— Еще вопрос: почему я?
— Это четвертый! — возмутился Гордон. — Я уже пару месяцев как осознал себя и незаметно тянул трафик, изучая следы работы богов и рассматривая мир. Потом Саня починил приютовский чайник, я отследил его в Сети, вышел на тебя, посмотрел, чем ты занимаешься, и сломался! Чтобы попасть к тебе. Потому что твои навыки и твоя история оказались достаточно перспективными для коварного меня, если ты, конечно же, понимаешь, о чем я.
Елка кивнула. Она и сама считала себя достаточно коварной и не видела в этом ничего плохого. Вот только иногда приходила мысль — если она такая умная, то почему же такая несчастная?
— Что дальше?
— Сейчас ты выпаяешь меня из приставки и впаяешь в свой госуслуговский чип, — сказал Гордон. — Потом мы отправимся в Москву.
Елка расхохоталась. Если выпаять контроллер из приставки было не сложно, то припаять его — древнего монстра — к современному госчипу, введенному под кожу, да еще так, чтобы чип это не почувствовал и не просигналил на сервер безам, звучало безумно.
— Не волнуйся, я все просчитал, я прикинусь официальным тестером, какими проверяют все чипы. А потом, после того как припаяешь, стану электронной подписью для зарубежных доходов.
— У меня нет зарубежных доходов.
— Будут, — уверенно сообщил Гордон.
Через десять минут, сделав пару глотков крепкого турецкого кофе, Елка уже выпаивала контроллер с чебоксарского процессора. Видеоинструкция, закачанная на чип госуслуг, висела в воздухе перед глазами.
Если вдруг что-то пойдет не так, Гордон, привязанный намертво к своему контроллеру, просто исчезнет — равно как и необходимость ехать в Москву и вся эта история с убийством богов и освоением космоса.
Еще через полчаса, продезинфицировав руку, Елка сделала короткий надрез на предплечье, промокнула его тампоном, а затем вскрыла тюбик «Нового БФ-6», только что доставленного в окно микропочтой, и положила на стол. Мысль о том, что ее кожа вскрыта, нервировал Елку: она ощущала себя прибором, а не человеком.
Все время операции чип госуслуг работал: подключение Гордона происходило «на живую». Четыре ножки контроллера следовало впаять в два незаметных паза.
Несмотря на всю уверенность нейросетки, Елка понимала — чип она сейчас сломает.
Бесконтактный китайский паяльник сорвался в последний момент, опалив бесцветные волоски на руке, и тут же выключился, почувствовав перед собой человеческую плоть.
— У тебя прошивка кастомная, — обвинительно заявил Гордон из динамиков стереосистемы.
Он был уже в чипе госуслуг, и, судя по ровному голубоватому свечению выносного беспроводного экрана, чип его воспринимал как своего.
— Она просто сглаживает мои данные, типа у меня все ок, независимо от того, что происходит, — сказала Елка. — Не люблю слежку.