На вопрос Фомы Христос не отвечает прямо. Он только пользуется этим вопросом, как поводом к тому, чтобы напомнить апостолам Свое учение о Своем назначении (по вопросу же, который предложил Ему Фома, Он много говорил выше), Христос — Сам путь к истине и жизни, или, иначе говоря, к Отцу-Богу. Некоторые толкователи, напр., Сильченков,
считают выражения "истина" и "жизнь" эпитетами, которые Христос прилагает к Самому Себе: "Христос есть сама истина — вне Его все ложно. Он есть сама жизнь — вне Его нет жизни". Но такое толкование противоречит дальнейшим словам Христа: "никто не приходит к Отцу, как только через Меня". Для чего бы Христос стал говорить апостолам еще о прохождении к Отцу, как о чем-то необходимом для них, если бы во Христе они имели все и без Отца? Нет, Христос говорит об Отце, как об истинной цели всех человеческих стремлений. Люди стремятся к вечной славе, в которой пребывает Отец, а Христос — есть путь, ведущий к этой высокой цели.Если бы знали Меня...
Если бы апостолы узнали Христа в Его истинном отношении к Отцу, с Которым Он находится в теснейшем единении по существу, то они узнали бы и Отца. Ясно, что Господь признает для апостолов возможным такое познание и этим самым считает довод, высказанный Фомою (не знаем..., как можем знать...), совершенно неосновательным: нет, они могли знать!И отныне знаете...
Но высказав некоторый упрек по отношению к апостолам, Господь сейчас же и утешает их. Пусть они и не имеют полного знания о Христе, пусть они любят Его больше, как Учителя-Мессию, тем не менее и такое знание представляет собою нечто положительное: оно приведет их к полному познанию, фундамент для которого уже заложен (на это указывает выражение: "отныне"). Некоторые (напр., Гольцман) видят в последних словах Христа только "оптимическое предположение, не отвечающее действительности:" апостолы-де не имели на самом деле такого познания и не видели во Христе Сына Божия, а, след., не знали и Отца... Но с таким мнением согласиться нельзя в виду того, что далее Господь прямо говорит, что Он открыл апостолам имя Отца (17:6[329]), а это открытие началось уже давно.
8. Филипп сказал Ему: Господи! покажи нам Отца, и довольно для нас.
Апостол Филипп был человек довольно нерешительный и склонный руководиться чужими мнениями (6:9; 12:22). Он как бы постоянно искал для себя опоры вовне. Этим свойством его характера и можно объяснить то, что он просит Христа показать
ему и другим апостолам Отца, т.е. просит такого же Богоявления, какого, напр., удостоился на горе Моисей (Исх. 33:18[330]). Тогда они будут совершенно спокойны за участь Христа.
9. Иисус сказал ему: столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп? Видевший Меня видел Отца; как же ты говоришь, покажи нам Отца?
С горестным чувством Господь вразумляет Своего ученика. Кто духом своим созерцает Отца в Сыне, для того бесполезно какое-нибудь внешнее Богоявление (ср. 1:18). Если бы Филипп знал Иисуса, то понял бы, что видеть Его — все равно, что видеть Отца.
10. Разве ты не веришь, что Я в Отце и Отец во Мне? Слова, которые говорю Я вам, говорю не от Себя; Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела.
Христос, говоря, что видевший Его — видел Отца, конечно, понимал под ви
дением веру.Видеть
Отца во Христе — все равно что верить в то, что Сын пребывает в Отце, действует в Его имя и что Отец самым реальным образом пребывает в Сыне, сообщая Ему Свое могущество. Таким образом, Отца видят только верою: ни один смертный обычным образом Бога не видел. Только Один Единородный Сын Божий поведал нам об Отце (1:18). Поэтому вопрос Господа Филиппу: "разве ты не веришь...?" содержит призыв к вере. А призыв этот Господь основывает на том же, что указывал прежде иудеям (5:19; 7:16; 8: 23, 38), — именно на том, что Его учение и дела — все происходит от Отца: за Ним во всей Его деятельности стоит невидимый Отец (7:1,17; 8:28).Ο каком единстве
говорит здесь Господь — см. прим. к 10:38.Дела Мои,
т.е. все чудеса, какие Я совершаю.
11. Верьте Мне, что Я в Отце и Отец во Мне; а если не так, то верьте Мне по самым делам.
К вере в действительность такого отношения Христа к Отцу призывает теперь Христос и всех учеников — уже не одного Филиппа.