Читаем Том 17. Записные книжки. Дневники полностью

1 *Верзила. Фельдшерица N. из Петерб<ургских> рожд<ественских> курсов, идейная, влюбилась в учителя X., думая, что он тоже идейный, труженик во вкусе повестей и романов, которые она так любила. Он мало-помалу оказался пьяницей, лентяем [и дураком], добродушным и недалеким. Его уволили, он стал жить при жене, объедать ее. Это был нарост, вроде саркомы, который истощал ее совершенно. Как-то она лечила интел<лигентных> помещиков, ездила к ним каждый день; было неловко платить ей — и они подарили ее мужу костюм, к ее великой досаде. Он подолгу пил чай, и это ее возмущало. Живя с мужем, она стала тощенькой, некрасивой, злою; топала ногами и кричала ему: «Оставь меня, низкий человек!» Ненавидела его. Она работала, а ему платили, так как платы она, как земская, не брала, и ей было досадно, что знакомые его не понимали и тоже считали идейным.

2 *[Человек в футляре, в калошах, зонт в чехле, часы в футляре, нож в чехле. Когда лежал в гробу, то, казалось, улыбался: нашел свой идеал.]

3 *Молодой человек собрал миллион марок, лег на них и застрелился.

4 *[Помещик: я сначала тоже жил на интеллигентный манер, подавал после завтрака кофе с ликером, но поп выпил мои ликеры в два присеста, и я бросил так жить и стал обедать в кухне.]

5 *лампадка, вспыхивают волосы.

6 *«Эта женщина… Я женился 20 лет, не выпил во всю мою жизнь ни одной рюмки водки, не выкурил ни одной папиросы». После того, как он согрешил, его полюбили и стали ему больше // верить, и, гуляя по улице, он стал замечать, что все стали ласковей и добрей — оттого, что он грешен.


Стр 87.

1 *[Барин мужику: «если ты не бросишь пить, то я буду тебя презирать».

Дома бабы: «что барин сказал?» — «Говорит: буду призирать». Бабы рады.]

2 *Женятся, потому что обоим деваться некуда.

3 *Сила и спасение народа в его интеллигенции, в той, которая честно мыслит, чувствует и умеет работать.

4 *[Хлеб твой черный, дни твои черные.]

5 [Название для книжки: старые грехи.]

6 *[Попадья берет выигрыш и не платит проигрыша.]

7 *Мужчина без усов все равно, что женщина с усами.

8 *Кто не может взять лаской, тот не возьмет и строгостью.

9 *[— Человеку нужно только 3 арш<ина> земли.

— Не человеку, а трупу. Человеку нужен весь земной шар.]

10 *[Летом было мало комаров и вредных насекомых, потому что вследствие бесснежной зимы личинки вымерзли. Вымерзли цветы (диэлитры, маргаритки).]

11 *[На похоронах фабриканта дьячок съел всю зернистую икру. Его толкал поп, но он [окамене<л>] окоченел от наслаждения, ничего не замечал и только ел. Потом на обратном пути батюшка не отвечал на его вопросы, сердился. Вечером дьячок поклонился ему в ноги: «Простите меня, Христа ради!» И про // икру не забыли.

Когда спрашивали: какой дьячок?

— А тот самый, что на похоронах у Хрымова съел всю икру.

— Это [какая деревня] какое село?

— А то самое, где живет дьячок, к<ото>рый съел всю икру.

— Кто это?

— А тот дьячок, к<ото>рый съел всю икру.]


Стр 88.

1 *На одного умного полагается тысяча глупых, и на одно умное слово приходится 1000 глупых, и эта тысяча заглушает, и потому так туго подвигаются города и деревни. Большинство, масса всегда останется глупой, всегда она будет заглушать; умный пусть бросит надежду воспитать и возвысить ее до себя; пусть лучше призовет на помощь материальную силу, пусть строит жел<езные> дороги, телеграфы, телефоны — и с этим он победит и подвинет вперед жизнь.

2 *Порядочных в настоящем смысле можно встретить только среди людей, имеющих определенные консервативные или либеральные убеждения; так же называемые умеренные весьма склонны к наградам, пособиям, крестикам, прибавкам.

3 *[Когда любишь, то какое богатство открываешь в себе, сколько нежности, ласковости, даже не верится, что так умеешь любить.]

4 *[Зачем мне ждать, пока ров зарастет или затянет его водой? Лучше я перескочу через него или построю мост.]

5 *— Отчего умер ваш дядя? — Он вместо 15 капель Боткина, как прописал д<окто>р, принимал 16.


Стр 89.

1 *Молодой, только что окончивший филолог приезжает домой в родной город. Его выбирают в церковные старосты. Он не верует, но исправно посещает службы, крестится около церквей и часовень, думая, что так нужно для народа, что в этом спасение России. Выбрали его в председатели земской управы, в почетные мировые судьи, пошли ордена, ряд медалей — и не заметил, как исполнилось ему 45 лет, и он спохватился, что все время ломался, строил дурака, но уже переменять жизнь было поздно. Как-то во сне вдруг точно выстрел: «Что вы делаете?» — и он вскочил весь в поту.

2 *Противиться злу нельзя, а противиться добру можно.

3 *Он льстит властям, как поп.

4 *Мертвые срама не имут, но смердят страшно.

5 *[Одинокие ходят в рестораны и в баню, чтобы разговаривать.]

6 *Вместо простынь грязные скатерти.

7 *Еврей Перчик.

8 *Обыватель в разговоре: и всякая штука.

Перейти на страницу:

Похожие книги

В круге первом
В круге первом

Во втором томе 30-томного Собрания сочинений печатается роман «В круге первом». В «Божественной комедии» Данте поместил в «круг первый», самый легкий круг Ада, античных мудрецов. У Солженицына заключенные инженеры и ученые свезены из разных лагерей в спецтюрьму – научно-исследовательский институт, прозванный «шарашкой», где разрабатывают секретную телефонию, государственный заказ. Плотное действие романа умещается всего в три декабрьских дня 1949 года и разворачивается, помимо «шарашки», в кабинете министра Госбезопасности, в студенческом общежитии, на даче Сталина, и на просторах Подмосковья, и на «приеме» в доме сталинского вельможи, и в арестных боксах Лубянки. Динамичный сюжет развивается вокруг поиска дипломата, выдавшего государственную тайну. Переплетение ярких характеров, недюжинных умов, любовная тяга к вольным сотрудницам института, споры и раздумья о судьбах России, о нравственной позиции и личном участии каждого в истории страны.А.И.Солженицын задумал роман в 1948–1949 гг., будучи заключенным в спецтюрьме в Марфино под Москвой. Начал писать в 1955-м, последнюю редакцию сделал в 1968-м, посвятил «друзьям по шарашке».

Александр Исаевич Солженицын

Проза / Историческая проза / Классическая проза / Русская классическая проза